Книга Нино и её призраки, страница 116 – Анна Теплицкая

Здесь, за столиком, все это время сидел Гела.

— Гела, ой, что ты.

Я поправила руками ночную рубашку, которая задралась от моих взмахов и прыжков.

— Выглядишь прекрасно, как и всегда, — сказал он.

Щекочущее удовольствие пронзило меня, но я не подала вида. Я ушла от него ровно четыре года назад, когда познакомилась с мужем, и ни разу не пожалела. Все это время мы не просто не общались — так получилось, что мы и вовсе не встречались.

— Садись, поболтаем. Нино, Ниноша… Давно не виделись.

Ниноша. Как мне нравилось, что он называет меня так. Мне как будто бы снова пятнадцать лет.

— Сделать тебе чай?

— Лучше я тебе.

Звук кипящего чайника разрядил обстановку, стало еще уютнее.

— Твой Алексей Александрович интересный тип. Мы сыграли несколько партий в бильярд, у него глаз-алмаз.

— Конечно. Им же стрелять положено, по долгу службы.

— Кто он? Капитан?

— Майора получил.

Гела постучал костяшками по столу.

— Молодец. Далеко пойдет.

— Что у тебя нового?

Он налил чай и заговорил. Мне нравилось слушать его. С Гелой все было иначе, не так как с мужем. Его непререкаемый авторитет давил на меня. Он был для меня всем, отцом, любовником, мастером, но только не другом. Я уважала его позицию силы, она заводила меня, хотелось ему подчиняться и ощущать себя бесправной. Такая позиция была возможна только в постели, стоило признать, как бы я ни мечтала об этом, наши отношения не могли перерасти ни во что большее. Они ограничивались только размерами кровати. Им не было места в реальной жизни.

Мы обменивались сигналами, он прощупывал меня, подстрекал, подначивал, выяснял, счастлива ли я в браке, а сам держался на расстоянии, на мои вопросы отмалчивался и менял тему. Мы беседовали около часа и из этого разговора, даже если бы ктото стал его невольным свидетелем, сложно было угадать, что когда-то мы были любовниками. Слушая, как он рассказывает о Леване, я задавалась вопросом: «Действительно ли с этим человеком я провела столько ночей?»

Только раз, когда я с неожиданной для самой себя храбростью спросила, есть ли у него девушка, он ответил прямо:

— Нет.

— А что за девушка была у тебя, когда мы расстались?

— Разве это имеет значение?

— Она была беременна.

— Больше нет.

— Понятное дело… И как Лейла отнеслась к тому, что у тебя ребенок от другой?

Гела не ожидал от меня такого напора. Он замешкался, но ответил:

— Это не мой ребенок.

— Правда?

От этих вопросов у меня во рту появилось странное ощущение, будто теперь я не имею на них никакого права.

— Все равно, кроме меня ты, как минимум, спал с еще одной девушкой.

— Это не та причина, по которой ты ушла.

Всю молодость мне казалось, что я люблю его больше всех на свете. Но сейчас я чувствовала, что этой двадцатипятилетней женщине было безразлично, что он делал с той девушкой, чей это ребенок. В моем времени я знала, что и Лейла устала его любить. С годами она превратилась в комок недовольства: ее раздражали Гела, Ия и даже Леван. Утешение она, как и раньше, находила только в домашнем хозяйстве, но из-за возраста быстро уставала. От ее прежней красоты не осталось и следа.

— Я спать, — сказала я, подошла к нему и поцеловала в щеку. От него пахло так же, как и раньше:

парфюмом с примесью запаха табака и кожи.

— Нино?

Я обернулась.

— Если я буду тебе нужен, в любое время. Ты знаешь.