Книга Нино и её призраки, страница 106 – Анна Теплицкая

Я накрылась одеялом с головой. Вот Ия молодец, в самом деле, она всю жизнь рассматривала только кавказских мужчин, это я застряла меж двух культур.

— Эй, ты чего? — окликнула она меня. — Иди посмотри, какая ава у него ВКонтакте.

Я вынырнула из-под одеяла. Ия разглядывала фотографию, на ней парень, развернувшись от камеры, смотрел вдаль, хитро сощурившись.

— Тут даже лица не видно, Ия.

— Других фоток все равно нет. Мне кажется, он похож на Дата Туташхиа.

— Господи, ты кого вспомнила… Я смотрела всего пару серий.

— Вот ты даешь! Отар Мегвинетухуцеси, я его обожаю.

— По-моему, ничего красивого. Пойду умоюсь.

Босиком в полутьме, ежась от холода, я поплелась в ванную чистить зубы и смывать макияж. Прошла чуть дальше по коридору, озираясь по сторонам, как форточник, задержалась у спальни Гелы, чтобы определить, ушла оттуда Лейла или нет. Дверь была плотно закрыта, за ней раздавались приглушенные голоса. Значит, она все еще там. Я тихо отошла назад и юркнула в ванную, пригладила пушистые волосы и уставилась на себя в зеркало, разглядывая прыщи, потерла одной босой ногой другую, вздохнула, нехотя выдавила пасту и лениво повозила щеткой по зубам, сплюнула.

«Я хозяйка своего сознания», — сказала взрослая я и отпустила свою осознанную часть, чтобы прочувствовать собственные эмоции. Незаметно для себя я раздвоилась: была Нино веселая и открытая, неразлучная Ийкина подруга, — и была какая-то другая женщина, любовница грузинского авторитета, взрослого женатого мужчины. Одновременно с гордостью за свой новый статус я почувствовала себя толстой и некрасивой. Наше поведение не стало обиходным, вся моя жизнь наполнилась стыдом и горячечным волнением. Мы с Гелой спали друг с другом чуть меньше года, но эмоции не угасали, наоборот, становились все жарче, потому что мы оба знали, чем рискуем. Он еще больше, потому что, в отличие от меня, терял все. Соблазнил несовершеннолетнюю дочь лучшего друга? Что ему будет за это? Позор. Это в лучшем случае, а в худшем — тюрьма или вообще смерть. Я не знала, как далеко мой отец ушел от патриархального кавказского выяснения отношений, насколько он обрусел.

Лейла, наверное, разведется с ним, мечтала я. Иногда закрадывалась преступная, неправильная мысль. Я рассказываю все Лейле, она с горестным видом собирает манатки и уходит из дома. Я переезжаю в квартиру на Большой Пушкарской и живу там, прямо в спальне у Гелы, готовлю вместо Лейлы обеды и ужины, воспитываю Ию. От этой мысли мне становилось очень смешно. Я была любовницей Гелы, но совершенно не представляла, во что могут перерасти наши отношения, если я стану его женой. Об этом думать было менее приятно, я пугалась от одной мысли, что будет с Ией, когда она обо всем узнает, и молчала дальше.

После того как мы переспали впервые, я долго думала, но в итоге приняла сознательное решение молчать о произошедшем. Кто я такая, чтобы подвергать опасности другого человека? Имею ли я право говорить за него?Если бы что-то сделала только я, сомнений нет, все было бы доложено лучшей подруге самым подробным образом, только тут я выглядела жертвой, ведь так? Иногда страх просто наваливался, и я думала: может, лучше рассказать самой, чем она узнает от других людей? Тут же приходила следующая мысль, спасительная: «Но откуда она может узнать?»