Книга Нино и её призраки, страница 10 – Анна Теплицкая

— Охренеть можно, — расстроилась я и прокричала: — Давид! Матвей! Всем подъем!

По утрам я завела привычку делать для всех роскошные завтраки, купила секционные тарелки и выкладывала туда взбитые со сметаной яйца, огурцы в форме сердечек (нож специальный купила, не самой же выделываться) и сельдерей. В отдельную мисочку добавляла нарезанное манго и три клубничины. Это все мне надоело примерно за неделю.

Сегодняшний завтрак состоял из ломтика цельнозернового хлеба, кусочка бри и каши из дробленой пшеницы. Дети категорически отказывались от предложенного, предпочитая шоколадные шарики или ванильные подушки с начинкой из картонной коробки. Я бы с удовольствием заменила их на кукурузные хлопья прямо с полей Айовы, которые употребляет на завтрак мистер Трамп, но увы.

— Дети, до выхода пятнадцать минут, — прокричала я с кухни.

— Мам, Матвей опять заснул в ванной!

Давид, довольно ухмыляясь, сел за стол и включил телевизор. Белоснежное молоко, струей вливаясь в пузатую чашку с кругляшками, лентами окрашивалось в шоколадное. Я успела заметить, что струя брызгает неравномерно, иногда проливаясь на стол. Стиснув зубы, я быстро пошла по широкому холлу, на ходу подбирая вывернутые брюки и школьную рубашку.

— Матвей! — кричу.

Нет ответа. В ванной комнате персикового цвета шумела включенная на полную мощность вода. Персиковыми были и пушистые коврики, в один из которых зарыл ножки мой младший сын. Он действительно спал, примостившись на округлом бортике ванны, пока электрическая щетка мягко жужжала во рту.

— Ох, малыш, проснись.

Я присела на корточки и стала расстегивать на сыне пижамную кофту; красные пуговки были застегнуты как попало, от этого бампер Молнии Маккуина сильно перекосило: фара наплыла на выцветший голубой глаз, придавая машинке зловещий вид. От энергичных движений Матвей нехотя открыл сонные серые глаза, а изо рта потекли мятные слюни.

— Можно я сегодня не пойду в школу?

— Ты же знаешь, малыш, — я потянула его за руки, и он встал, пошатываясь. — Только утром сложно вставать. И потом, если ты пропустишь, кто же будет играть с ребятами в футбол после уроков?

— Маааам, не хочу я играть ни в какой футбол, — круглые глаза заволокло пеленой слез.

— Все, идем. Нужно успеть позавтракать.

Матвей еле-еле плелся за мной на кухню, отталкиваясь плечами и ногами поочередно от каждой стены, и рыдал.

— Скажи своему сыну, чтобы пошевеливался, — грубо сказала я мужу, который только что вышел из душа.

— Эй, богатырь!

Алексей Александрович, по утрам всегда энергичный и свежий, особенно на контрасте со мной. Он легко подхватил младшего сына и посадил себе на плечи.

— Пап, можно я не пойду сегодня в школу? Пап, у тебя вода, — Матвей потер ладошкой темные волосы.

— Ты что?! Мама лопнет от злости, если придется с тобой сидеть, — муж подмигнул мне, а я нахмурилась. — Она раздуется как рыба фугу из Губки Боба, ты же не хочешь этого?

— Нет там такой рыбы, — возразил Матвей.

— Доброе утро, пап! — с набитым ртом сказал Давид.

— Доброе, сына, — Алексей потрепал его по волосам. — Сегодня после школы тренировка?

Они стали говорить про отчетный бой, а я засунула в микроволновку шоколадные печенья, посмотрела на надпись «Осторожно: начинка может быть горячей» и выбросила коробку. Давид бодро рассказывал о том, что сын тренера, с которым он сегодня стоит в спарринге, хиляк.