Книга Нино и ее реальность, страница 68 – Анна Теплицкая

Наутро мне не было страшно. После картины Мариам я перестала доверять ложным воспоминаниям и решила не задумываться о них.

После первой неудачи с выяснением отношений с Алексеем Александровичем я стала потише. Он не позвонил на следующий день и вообще предпочел не поднимать тему наших отношений. Чего, собственно, я от него хотела? В той, прошлой жизни, я сломала своего мужа. Что ему еще оставалось? Оттого, что я несчастна, он делался несчастным сам. Василиса, может быть, по-настоящему полюбила его и, пока я разбиралась в своих чувствах к Нику, дарила ему внимание и настоящую заботу. Вот он и ушел. А теперь он, как невероятно порядочный человек, не может бросить новорожденную дочь. От переживаний за Алексея Александровича и страха за нашу такую жестокую судьбу я всплакнула. Из-за моих размышлений его святой ореол разгорелся еще пуще. «Нужно, чтобы он сделал выбор сам», –  решила я. А не сделает, ну что ж, значит, не суждено нам быть вместе. Иначе говоря, что бы ни случилось, теперь я точно была самой собой. Я ощущала себя мощным боингом, который не замечает турбулентности жизни.

Мы с Леваном не стали подписывать эксклюзив с Somnia, вместо этого он разошелся и подписал больше тридцати микроконтрактов, раскидав мой голос по рынку как семена. Кто-то взял мой уникальный двуязычный тембр и превратил его в NFT-аватар. Кто-то создал ИИ-программу-терапевта, где мой голос ведет разводящиеся пары, женщин в кризисе и людей с зависимостью. Маруся «Рыся» –  топ-ASMR-блогер – озвучивает моим голосом развратную кошечку. Голос вирусится благодаря эротическо-утешающим интонациям.

Леван садится ко мне слишком близко и касается своим коленом моего. Интересно, ведь раньше близость была про «мы», а теперь –  про общее дело. Пока я размышляю над этим, он открывает «Рысю» и показывает мне кошку в длинном блондинистом парике. Она танцует –  огромный бюст вываливается из крошечного бикини, и звучит мой голос: «Мяу, мой муж-банан очень хочет ребеночка, поможешь нам?» Потом она очень правдоподобно мурчит и трется пушистой задницей об экран.

Леван прикусывает губу не от возбуждения, от азарта. Я уже знаю, что у него такой взгляд бывает перед удачной сделкой.

— Я в ****, –  говорю.

— А я в восторге.

Паранойяльная сексуализация удерживает массовый психоз на историческом максимуме. На мой счет капают деньги.

Так шла неделя за неделей, в Петербурге теплело. За последние несколько месяцев между мной и Ией вновь сложились очень близкие отношения. Мы стали с ней невероятно дружны, так, как никогда раньше. Материнство изменило ее в лучшую сторону, она излучала мягкость и доброжелательность. Пока она в таком состоянии, мне удалось примирить их с Алиской. Она нехотя, но все же сказала, что была резковата: «Девочки, мы все в тот период жизни были немного не в себе, правда ведь?» Она не заикнулась о страшном секрете, в который ее не посвятили, и мы с Алисой вздохнули с облегчением.

Сегодня она позвонила с самого утра. Я думала, что она опять попросит посидеть с Софико, и хотела отказать ей. В три часа дня я обещала отвести Матвея в планетарий, там мы встретимся с Алексеем Александровичем. Но Ия болтала о том, что ее имя недостаточно длинное.

— Почему человек с двумя буквами в имени не может заказать еду или помаду?? Эти вонючие программы даже не дают мне оформить заказ, прикинь, Лат’ираки? Приходится делать вид, что я «Ияа» или «Ияд».