Книга Развод. Ты без меня - ноль, страница 42 – Яра Славцева

Вот это уже был не слив. Это был удар.

Не по проекту даже. По легитимности. По самому праву находиться в профессии не как хобби жены богатого мужа, а как самостоятельная единица. Старый страх, завернутый в новый формат. Мол, да-да, дорогая, рисуй. Но мы же все понимаем, почему тебя вообще пустили за стол.

Меня затошнило. Не от беременности уже, слава богу, а от злости.

— Мам, ты чего такая? — спросила Лиза, стоявшая в дверях кухни с половиной косички и выражением лица юного следователя.

— Ничего, — ответила я слишком резко.

Она нахмурилась. Детям вообще очень трудно врать. Особенно своим. Они не ловят факты — они ловят вибрацию.

— Ты злая.

— Да. Но не на тебя.

— На папу?

Я выдохнула.

— Нет.

— Тогда на кого?

— На взрослых, которые не умеют вести себя прилично, если рядом появляется женщина с мозгами.

Лиза кивнула так серьёзно, будто это всё объясняло, и важно сказала:

— Понятно. Козлы.

Я уставилась на неё.

Из соседней комнаты донеслось громкое, абсолютно неуместное хрюканье Демида. Он, видимо, всё слышал. Прекрасно. Моя дочь росла в богатой языковой среде.

— Лиза, — сказала я с достоинством. — Это грубое слово.

— А правильное какое?

Я задумалась.

— Ситуативно неэтичные мужчины.

Из комнаты уже откровенно ржали. Я закатила глаза, схватила сумку и поехала в офис.

В переговорке все сидели с такими лицами, будто кого-то уже вынесли, но ещё не решили, кого именно. Волин был там. Управляющий проектом. Юрист. Два представителя инвестора. Даже бренд-консультант, который вообще обычно включался только на стадии «как красиво назвать номер люкс, чтобы за него хотелось переплачивать». Я вошла, положила телефон на стол и сказала:

— Ну что. Кто именно решил, что я слишком хорошо себя чувствую?

Никто не улыбнулся. Справедливо.

Разбор занял почти три часа. Слили не финальные материалы, а ранние, рабочие, с пометками и альтернативными решениями, которые в публичном поле выглядели, мягко говоря, как собранная в спешке шизофрения. То есть формально критиковать было что. И этим воспользовались блестяще. Источник утечки — субподрядчик, которого недавно отодвинули от части работ. Но кто дал ему идею и кому было выгодно масштабировать историю, пока было неясно.

— Это можно потушить, — сказал юрист.

— Можно, — согласилась я. — Но вопрос не только в этом. Если я сейчас просто промолчу, получится, будто правда за ними.

— А если ответите резко, вас запишут в истерички, — спокойно добавил Волин.

Я посмотрела на него.

— Спасибо. Всегда приятно, когда мужчина заранее напоминает, какой узкий коридор поведения у женщины в публичном конфликте.

Он выдержал мой взгляд.

— Я не напоминаю. Я констатирую. И именно поэтому ответ должен быть идеальным.

Чёрт бы его побрал. Опять прав.

Мы решили не уходить в оправдания, а дать профессиональный ответ. Короткий. Жёсткий. По делу. С пояснением этапности проекта, с визуализацией окончательной версии, с акцентом на методологии и сохранении исторической ткани. Без истерики. Без «вы все сексисты». Хотя, видит бог, очень хотелось.

К вечеру я была выжата так, будто из меня вынули все внутренние органы, оставили только позвоночник, да и тот на честном слове. Когда вернулась домой, Демид уже ждал. Не с вопросом «ну что там», а с ужином, тишиной и этим своим новым внимательным лицом, которое бесило меня тем, насколько легко рядом с ним хотелось наконец расслабиться.