Книга Развод. Спасибо, что изменил, страница 87 – Чарли Ви

Мне кажется, я заслужила уже наконец, чтобы меня любили. Хотя говорят, что любовь заслуживать не надо. Любовь приходит сама. Ты просто любишь человека и всё. И только сейчас понемногу я разрешаю себе признать для начала самой себе, что всё время любила ТИмура. Просто считала себя недостойной его. Казалось, он слишком хорош для меня. А теперь считаю, что нет. Я достойна. Мы имеем право на наши чувства и совместное будущее. Я сажусь за стол, глажу Даню по голове, а он прижимается ко мне.

— Мам, я тебя люблю. Ты сегодня такая красивая, – говорит он шёпотом, как и раньше. Давно я уже не слышала этих слов.

— И я тебя люблю, малыш.

Тимур тем временем берёт тарелки со столешницы и расставляет их на столе.

— Ешьте, пока не остыло, – командует он, пододвигая Дане его порцию: – Налегай. Яйца очень полезные, в них белок.

Глава 42.

* Тимур *

Вера искренне верила, что бумажки от нотариуса – это финал. Для неё подпись означала точку. Свободу. Она вообще привыкла мерить людей по себе: раз договорились, подписали, значит, всё, война окончена и можно спокойно жить дальше.

Моя наивная правильная Вера.

Такие гниды, как Голубев, не понимают договоренностей.

Они понимают только грубую силу. Сейчас он напуган. Поэтому и отдал квартиру, отказался от пацана, потому что его прижали к стенке.

Но я слишком хорошо знал этот тип людей.

Пройдёт месяц-другой и у него снова заноет ущемлённое эго. Вспомнит, что он «оскорбленный мужик», и начнёт портить Вере кровь.

Будет караулить её у работы. Начнет подстерегать Даню. Будет трепать нервы просто из мести.

А Вере нервничать больше нельзя. Хватит с неё.

Скажи я ей, что собираюсь сделать – она бы упёрлась. Включила бы свою совесть, начала бы говорить, что так нельзя, что мы уже всё решили по закону.

Мне плевать на закон, когда дело касается моей семьи.

У меня мораль простая: моё не трогать. А чтобы моё спало спокойно, угрозу нужно устранить.

Я сидел в машине, глядя на обшарпанный ангар в промзоне.

Центральный склад мебели Голубева. Макар подошёл к окну внедорожника и коротко кивнул.

— Клиент внутри. Приставы уехали час назад, вынесли всё, что представляло хоть какую-то ценность. Сидит в пустом кабинете.

— Документы по долгам у тебя? – спросил я, глуша мотор.

— В папке. Всё готово.

Я забрал папку и поднялся по металлической лестнице на второй этаж. Толкнул дверь кабинета без стука.

Игорь сидел на подоконнике – кресла и стол у него, видимо, тоже конфисковали. Рубашка расстёгнута, лицо серое, обрюзгшее. В руке зажата початая бутылка дешёвого коньяка.

Увидев меня, он вздрогнул, едва не выронив стекло.

— Какого хера ты припёрся? – хрипло каркнул он, спрыгивая на пол. – Я всё подписал! Квартиру отдал, от пацана отказался! Развод дал! У меня ничего не осталось! Что, пришёл полюбоваться?

Я неторопливо закрыл за собой дверь. Прошёл на середину пустой комнаты.

— Любоваться тут нечем, Голубев. Зрелище жалкое, – ответил я. – Я пришёл закрыть вопрос окончательно.

Я протянул ему папку.

— Открой.

Голубев напрягся. Косясь на меня, он взял папку и вытащил бумаги. Пробежался по ним глазами, его лицо вытянулось.

— Что это? – он вскинул голову.

— Твои долги перед поставщиками, – холодно отрезал я. – Мои юристы их выкупили. Теперь ты должен эти деньги мне. И я, в отличие от них, ждать не буду.