Книга Измена. Не умирают от любви, страница 30 – Светлана Калинникова

— Ваше высокопарное выступление — всего лишь попытка сказать мне о том, что за заявлением некоей матери одноклассника моего сына стоите вы?

— Да, я прямо вам говорю.

— Наш с вами разговор я записала, — уверенным тоном сообщила я.

— Во-первых, вы лжете. Во-вторых, ну и пусть. Еще попробуйте доказать хоть что-нибудь, если мною проделана работа не на уровне директора, а выше.

— Зачем же вы мне мстите через мальчика? Да еще и сына вашего будущего зятя?

— Вы ударили меня по больному, а я наношу удар еще сильнее.

— Это все? — спросила я.

— Наверное, вы хотите назначить личную встречу мне, — просочился ядом его голос.

— Не вижу смысла. Только еще раз будьте откровенны: Вадим Ахтырский знает о вашем подленьком дельце против его сына?

— Вадим Николаевич Ахтырский точно так же кипит от негодования, ведь вы и его на посмешище выставили. А девочку его, любимую, обидели. Когда у мужчины новая молодая любовь, ему не до старой жены и общих с ней детей. Разве вы не знаете истину: мужчине нужны дети, пока он любит женщину?

Я сбросила вызов. Слова о старой жене, о ненужном ребенке прозвучали как проклятие: они полоснули меня по сердцу не меньше, чем предательство Вадима. Наверное, выслушать насмешку от чужого человека, который к тому же с садистским наслаждением мстит матери через ее ребенка, было нужно для того, чтобы я себе сказала: «Назад возврата нет. Ахтырский предал сына».

Дома я поговорила с сыном. Юрка отрицал все: ссору с парнем Антоном, вообще любое общение с ним, кроме как «привет» и «пока».

— Да он же подставщик, мам! Да с ним никто и за руку не здоровается, все брезгуют. Врет он все. Сейчас все на телефон снимают: от дурацкого розыгрыша до буллинга. Мама, ну это обязательно было бы, как ты любишь выражаться, зафиксировано.

Конечно, Юра был абсолютно прав. Перед тем как пойти к директору и в опеку города, я позвонила свекрови.

— Полиночка! — защебетала она. — Я так рада, что ты позвонила. Ей-богу, я решила: жду еще два дня и сама тебе позвоню. С Юрочкой поговорила вчера, он, конечно, переживает, хоть и не признается в этом. Взрослый парень, но такой еще мальчик!

— Галина Николаевна, мне нужно с вами поговорить и как можно скорее. К вам я не пойду; хотите — мы с вами встретимся у меня дома или где-то в более комфортном для вас месте.

— Да, конечно, — ответила она. — А что случилось?

— Наш с вами Юра в опасности, — я намеренно придала значительности и страдания своему голосу. Галина Николаевна любила Юрку настолько сильно, что только она и могла помочь мне сейчас. Идти по пути закона было можно, но через давление на Антонова — намного проще.

Мою нелюбовь к непростым решениям понял и Евгений Юрьевич. Когда я вошла в школу молодых ведьм, там меня встретила старушка-сторож в огромных очках и цветастом платочке на голове, вязавшая полосатые носки, и кот при ней — черный с белым «фартучком». Кот спустился с табуретки и обнюхал меня.

— Это ведьма Ахтырская! — сказала бабуля, не отрываясь от своего занятия, коту. — Проводи ее к Видееву в тринадцатую.

Кот кивнул и повел меня в аудиторию. В коридоре было темно, но чем дальше мы продвигались, тем светлее становилось: свечи зажигались сами собой. Я обернулась — сзади уже погас свет.

— Экономия! — услышала я голос преподавателя. — Колдовские свечи стоят дорого, и Управление по вопросам магии, когда проводит тендер, на качество не смотрит вообще. Сами понимаете, их интересует только цена.