Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 32 – Анастасия Вежина

— Как дела?

— Нормально. Работаю, живу. — Открывает папку. — Давай к делу. Времени мало.

Торопится. Хочет поскорее покончить с этой процедурой. Понимаю — ей тоже тяжело.

— Марин, может, сначала поговорим? Как люди?

— О чём говорить? О том, как ты нас бросил? Или о том, как быстро нашёл замену?

— О том, что мы прожили двадцать пять лет вместе. Это что-то значит.

Она поднимает глаза от бумаг. В них нет злости, только усталость.

— Значило. Раньше. А теперь это просто время, которое нельзя вернуть.

Официантка подходит принять заказ. Марина просит чай, я кофе. Как в старые времена — она всегда пила чай, я кофе. Некоторые привычки не меняются.

— Катя как? — спрашиваю.

— Плачет. Винит себя в нашем разводе.

— Почему себя?

— Думает, если бы не выиграла олимпиаду, ты бы не решил, что больше не нужен. Говорит, что была плохой дочерью.

У меня перехватывает дыхание. Катя винит себя в моём уходе, будто именно её взросление развалило семью.

— Это не из-за неё…

— Знаю. И она знает. Но всё равно мучается.

Приносят напитки. Марина помешивает сахар в чае, я смотрю, как дождь стекает по окну. Мы сидим рядом, но между нами пропасть.

— Алексей, давай подписывай. Чем быстрее, тем лучше.

Открываю папку. Стандартные документы о расторжении брака, разделе имущества. Сухие юридические формулировки вместо четверти века совместной жизни.

— Дом оставляешь себе?

— Половину продам, половину себе. Тебе он больше не нужен.

— А дача?

— Тоже поделим. Или продадим, деньги разделим.

Читаю документы, а перед глазами — как мы строили тот дом. Как по выходным ездили на дачу, сажали яблони, строили баню. Как Катя делала там первые шаги по траве.

— Марина, может, не надо дачу продавать? Катя там детство провела…

— Катя взрослая. Ей теперь город нужен, не дача.

— Но всё-таки…

— Алексей, ты ушёл. Ты выбрал другую жизнь. Не надо теперь за наше прошлое цепляться.

Права. Нельзя уйти и одновременно оставаться. Нельзя начать новую жизнь, не закончив старую.

Беру ручку, подписываю первый документ. Потом второй. Третий. Рука дрожит на последней подписи — той, что официально делает нас чужими людьми.

— Всё, — говорит Марина, убирая бумаги в папку. — Теперь ты свободен.

— А ты?

— И я тоже.

Мы допиваем чай и кофе молча. За окном дождь начинает стихать, между тучами пробиваются лучи солнца.

— Марин, прости меня.

— За что?

— За всё. За то, что не смог. За то, что устал. За то, что сбежал вместо того, чтобы попытаться что-то изменить.

Она долго всматривается в моё лицо, словно заново узнаёт.

— Знаешь, Алексей, я тоже виновата. Мы оба перестали стараться. Превратили брак в привычку.

— Но я первый сдался.

— Ты первый честно признался, что больше не можешь. Это тоже мужество.

Встаём из-за стола. Марина протягивает руку для рукопожатия — деловое, официальное.

— Удачи тебе, Алексей.

— И тебе, Марина.

Жмём руки — два человека, которые когда-то любили друг друга, создали семью, вырастили дочь. А теперь стали чужими.

Выходим из кафе под моросящий дождик. Марина идёт к автобусной остановке, я к своей машине. Оборачиваюсь — она стоит под навесом, смотрит мне вслед. Машу рукой. Она кивает в ответ.

И всё. Двадцать пять лет закончились.

Сажусь в машину, достаю телефон. Нужно позвонить Кате — сказать, что развод оформлен. Что теперь официально у неё родители живут отдельно.