Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 106 – Анастасия Вежина

После запуска устраиваем пикник. Татьяна садится с Машей на пледе, они обсуждают книги. Петя показывает мне велосипед — теперь он в порядке, Виктор заменил тормозные колодки. Алёшка заставляет всех строить плотину из камней.

Ольга подходит, когда я один складываю посуду.

— Ты изменился, — говорит она.

— Постарел.

— Не только.

— Ты тоже.

Она смотрит на Татьяну.

— Хорошая женщина.

— Да.

— Ты счастлив?

Вопрос мог бы потребовать длинного ответа. Я оглядываюсь: Татьяна спорит с Машей о финале книги, Виктор учит Петю завязывать тот самый узел, Алёшка по колено в воде, хотя ему запретили.

— Мне хорошо, — отвечаю. — Этого пока достаточно.

— Правильно.

— А тебе?

— По-разному. Виктор сложный. Я тоже. Но теперь, если что-то не работает, я не ищу следующего спасителя. Разбираюсь.

— Это уже много.

— Лёша, насчёт счетов детям. Мы согласны. Но фиксированная сумма, документы и никаких условий.

— Именно так и предлагал.

— Я знаю. Просто хотела повторить вслух.

— Сначала подпишем у нотариуса соглашение, потом откроем в банке три отдельных вклада. Ты будешь видеть все переводы.

Она кивает.

— Спасибо.

— Это детям.

— Всё равно спасибо.

Обратно едем вечером. Татьяна молчит первые полчаса.

— Устала? — спрашиваю.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что ты не пытался показать им, какой хороший. Просто был рядом.

— Я обещал дату.

— И приехал.

— Невысокая планка.

— Для детей высокая.

Она кладёт ладонь на мою руку, когда мы останавливаемся на светофоре.

— Я боялась увидеть твою прежнюю жизнь и почувствовать себя лишней, — признаётся она. — Не почувствовала.

— Ты не обязана входить во все мои прошлые связи.

— Знаю. Но они входят в тебя.

Я поворачиваю ладонь и переплетаю пальцы с её пальцами.

Через неделю после пикника мы с Ольгой подписываем у нотариуса соглашение о добровольной помощи детям. Виктор приходит с ней и задаёт больше вопросов, чем Ольга, но документ подписываем только мы двое.

— Это не даёт ему права вмешиваться в воспитание? — спрашивает Виктор.

— Не даёт, — отвечает нотариус. — Добровольные перечисления не создают родительских прав или обязанностей.

В тот же день в банке открываем три целевых вклада с фиксированными ежемесячными переводами. До совершеннолетия снять деньги можно только с письменного согласия Ольги и меня; после восемнадцати каждый ребёнок будет распоряжаться своим вкладом сам.

— Хорошо, — говорит Виктор.

Я мог бы обидеться на его подозрительность. Вместо этого понимаю: он защищает своё место в семье так, как умеет.

После оформления мы стоим на лестнице втроём.

— Если перестанешь платить? — спрашивает Виктор.

— Тогда перестану. В договоре нет принуждения.

— А детям что сказать?

— Ничего. Я не собираюсь обсуждать с ними суммы. Это решение взрослых.

Он кивает.

— Ладно. Тогда честно.

Ольга впервые за встречу расслабляет плечи.

— Можно было договориться без войны, — говорит она.

— Можно, — отвечаю. — Жаль, что мы узнали это поздно.

— Не поздно для детей.

С этим трудно спорить.

В июле Катя и Сергей регистрируют брак. Праздник делают небольшой: родители, несколько друзей, однокурсники. Катя отказывается от белого пышного платья и выбирает простое голубое, под которым уже заметен живот.

Утром я приезжаю к Марине. Она застёгивает дочери серьги, руки дрожат.

— Лёша, помоги с замком на цепочке, — просит она.