Книга Правила игры, страница 96 – Анастасия Вежина

Дверь кабинета Орлова была приоткрыта. Изнутри тянуло знакомым запахом — табаком и чем-то металлическим, как от устройства, которое нагревается. Он был здесь. Конечно, он был здесь: Орлов не делил дни на рабочие и выходные, он делил их на «сделано» и «не сделано».

Я постучала один раз — коротко, без просьбы.

— Входите, — сказал он.

Я вошла.

Кабинет был таким же, как всегда: панорамное окно, город внизу, стол, за которым принимают решения. И Орлов у окна — не как памятник, а как человек, который умеет стоять так, что ты сразу понимаешь: здесь не про эмоции.

Он не улыбнулся, не поднял бровь. Только перевёл взгляд на папку и конверт в моих руках.

— Доброе утро, Анна Сергеевна, — произнёс он. — Кофе?

Это было не гостеприимство. Это была проверка: насколько ты сейчас человек, а насколько — функция.

— Нет, спасибо, Павел Викторович, — ответила я. Голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала. — Я пришла признаться в ошибке.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Не оценивающе — как диагност смотрит на анализы.

— Садитесь, — сказал он.

Я села напротив. Стул был удобным, дорогим, но мне казалось, что он давит на спину. Я положила папку на стол, белый конверт — рядом. Пальцы на секунду онемели, когда бумага коснулась дерева. Этот звук — мягкий, почти не слышный — был громче любых слов.

Орлов опёрся ладонью о край стола, чуть наклонился вперёд.

— Я слушаю, — сказал он.

Вот и всё. Никакой «что случилось». Никакой «вы понимаете, чем это грозит». Только «я слушаю». В этом было больше уважения, чем в любом сочувствии.

Я не дала себе времени на страх. Время — любимый ресурс Крыловой. Я больше не собиралась играть её инструментами.

— Факты, — сказала я. — Две недели до моего назначения я допустила личную близость с сотрудником моего направления. Максим Соколов. Это создало уязвимость. Этой уязвимостью воспользовалась Виктория Олеговна Крылова.

Орлов не изменился в лице. Даже не моргнул чаще.

— Продолжайте, — сказал он.

Я открыла папку. Достала аккуратно разложенные листы: даты, переписки, фиксации. Не художественный рассказ — протокол реальности.

— Начало — до его трудоустройства, — продолжила я. — Случайная встреча вне офиса. Дальше — рабочие отношения. Потом командировка в Питер, форс-мажор по проживанию. — Я сделала паузу ровно на вдох, не больше. — Потом корпоратив. На террасе была допущена ошибка, которую зафиксировали. Далее — сбор пакета, шантаж. Утром во вторник Крылова принесла мне фото и финансовые следы командировки и выдвинула ультиматум: снять мою кандидатуру и рекомендовать её.

Я положила на стол белый конверт и подтолкнула к Орлову.

— Это оригинал пакета, — сказала я.

Орлов не стал открывать сразу. Он посмотрел на конверт так, будто видит не бумагу, а метод.

— Ваши действия? — спросил он.

Я достала следующий лист.

— Я консультировалась с комплаенсом. Сначала анонимно, потом официально, — сказала я. — В среду назвала Крылову и попросила сохранить логи доступа к моим командировочным и расходным документам. Предварительная выгрузка уже есть. По Волкову — отдельная линия: повестка, юристы, письма в копии.

Я положила перед ним предварительную выгрузку комплаенса.

— Здесь два проверяемых следа: доступ к командировочным данным из профиля Крыловой и связь номера седана с временным сервисным пропуском, который оформлял её блок. Я не выдаю это за готовое расследование. Я прошу его провести.