Книга Правила игры, страница 75 – Анастасия Вежина

Он ушёл тихо, без торга и без попытки заставить меня передумать.

Теперь, глядя на пустой стол, я понимала логику его решения: он не мог уничтожить прошлое, но мог убрать себя из прямой служебной связи со мной и перестать создавать Крыловой новые поводы. Эта мысль не утешала. Она делала его отсутствие ещё тяжелее.

— Анна Сергеевна?

Голос прозвучал за спиной так, будто кто-то осторожно коснулся плеча. Я вздрогнула не заметно — только в пальцах, которые на секунду онемели.

Я обернулась.

Из коридора шла сотрудница HR. Молодая женщина в строгой блузке, в руках — папка. Лицо профессионально-нейтральное: у HR всегда такое, как будто они носят в кармане чужие судьбы и учатся не выражать к ним отношения.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, — ответила я и услышала собственный голос: ровный, спокойный. Как будто внутри меня ничего не рушится.

HR замедлила шаг возле пустого стола. Глаза её на секунду скользнули по поверхности — и в этой секунде я поняла: она уже всё знает. И, возможно, знает давно. Просто ждала, пока я «официально» увижу.

— Вам удобнее поговорить в вашем кабинете? — спросила она.

Я кивнула. Любое слово сейчас могло выдать что-то лишнее.

Мы прошли мимо стеклянных перегородок, мимо переговорки с холодными стульями, мимо кофемашины, которая ещё молчала. В коридоре было слышно, как гудит вентиляция. Будто здание тоже просыпалось, но медленно, неохотно.

В кабинете я закрыла дверь и сразу почувствовала знакомый холод панорамного стекла. У меня всегда так: офис — как аквариум. Красиво и прозрачно, но ты внутри, а мир снаружи смотрит.

HR села напротив. Положила папку на край моего стола.

— Я понимаю, что вы заметили… — начала она.

— Когда? — перебила я спокойно. — Когда это произошло?

HR моргнула, словно ожидала другого вопроса — «почему», «как», «можно ли вернуть».

— Увольнение оформлено в пятницу, — сказала она. — В конце дня.

Пятница. День восемьдесят второй. Я почувствовала, как внутри меня что-то холодно опускается. Значит, он принял решение сразу после моего «эпизод». Не медлил. Не торговался. Не проверял, «а вдруг она передумает». Он убрал себя с поля.

— По собственному? — спросила я.

— Да, — кивнула HR. — Быстро. Без запроса компенсаций, без переговоров по пакету. Он подписал всё в один заход.

Я смотрела на неё и не понимала, как мне удаётся сохранять лицо. Наверное, потому что моя броня умеет держать удар даже тогда, когда внутри нет воздуха.

— Причина? — спросила я.

HR чуть помедлила.

— В заявлении — «личные обстоятельства», — сказала она. — Стандартная формулировка.

Я чуть кивнула. «Личные обстоятельства» — это идеальный корпоративный способ назвать любовь и угрозу, страх и шантаж, выбор и жертву.

— Он забрал вещи? — спросила я и тут же почувствовала, как вопрос звучит почти… интимно. Как будто я спрашиваю о его носках.

HR ответила строго по процедуре:

— Да. В пятницу. Мы согласовали доступ через охрану, чтобы не создавать… — она подбирала слово, — лишнего внимания.

Лишнего внимания. Конечно. Максим всегда заботился о том, чтобы вокруг Анны не было внимания, которое может стать оружием.

— Спасибо, — сказала я автоматически.

HR кивнула, поднялась.

— Если вам понадобится официальная выписка по кадровым документам или подтверждение дат… — начала она.