Книга Правила игры, страница 100 – Анастасия Вежина

Тепло её кожи ударило в меня так, как не ударяла ни одна мысль последние недели. Внутри щёлкнуло — как выключатель, который наконец-то включили обратно.

Я накрыл её ладонь своей. Очень аккуратно. Как будто держал не руку, а разрешение.

— Я была у Орлова, — сказала она.

Я не перебил. Не спросил «что он». Дал ей темп.

— Я рассказала всё, — продолжила Анна. — Про нас. Про Питер. Про шантаж. Про Крылову. Я принесла конверт. Документы. Факты. И… — она запнулась на долю секунды, и я увидел в этом запинании не слабость, а живого человека. — И он сказал, что ждал этого.

Я почувствовал, как в животе возникает тяжесть. Значит, тест. Значит, он смотрел, как она поведёт себя. Орлов умел быть прагматиком до жестокости, но в этом была честность: он ценил зрелость.

— Он запускает расследование, — добавила Анна. — И должность… за мной.

Я выдохнул, не заметив, что держал воздух.

— Хорошо, — сказал я. И это «хорошо» было не про карьеру. Это было про то, что её не сломали. Не заставили просить. Не загнали в угол окончательно.

Анна посмотрела мне прямо в глаза.

— А ещё, Максим… — она чуть подняла подбородок, и в этом жесте была та самая «железная леди», только теперь она работала на нас, а не против нас. — Он сказал: «иди за ним».

Я сглотнул. В груди поднялся жар — злой и сладкий одновременно.

— И ты пришла, — произнёс я.

— Я пришла, — подтвердила она. — Потому что больше не хочу быть той, кто умеет быть честной только в цифрах.

Она сказала это тихо, и всё равно я услышал: это её клятва.

Я сделал шаг. Один. До этого я держал себя на месте. Теперь — мог.

Анна не отступила.

Я поднял вторую руку и коснулся её щеки костяшками пальцев — легко, будто проверяя, не сон ли это. Она закрыла глаза на секунду, и её дыхание стало глубже. Микрожест — уголок её рта дрогнул — выдал больше, чем любая речь: ей было страшно, и она всё равно осталась.

— Можно? — спросил я.

Она открыла глаза.

— Да, — сказала Анна. И это «да» прозвучало так, как должно звучать согласие взрослого человека: спокойно и без игры.

Я наклонился и поцеловал её. Не быстро. Не «наконец-то». Без демонстрации. Просто так, как целуют человека, которого возвращают домой.

Анна ответила сразу — ладонью на моём затылке, коротким нажимом пальцев, который выбил из меня остатки контроля. Я почувствовал запах её шампуня вперемешку с холодом улицы — и понял, что скучал по этому сильнее, чем по любым разговорам.

Мы отстранились одновременно. Анна осталась близко, лбом почти касаясь моего плеча, и тихо сказала:

— Я не хочу больше тайн.

— Я тоже, — ответил я. — Никаких исчезновений. Никаких «я решу за тебя». Никаких героических уходов.

Она усмехнулась — маленькая, честная усмешка.

— Значит, договоримся, как взрослые? — спросила она.

— Да, — сказал я. — Прямо сейчас.

Мы сели в переговорке рядом с моим рабочим местом — здесь пахло деревом и кофе, и стены не давили стеклом. Анна сняла пальто, повесила на спинку стула. Сидела прямо, но плечи были чуть расслаблены — непривычно для неё. Волосы падали на спину, и я каждый раз ловил взглядом это движение, как будто учился заново видеть её без брони.

— Первое, — сказал я. — Ты VP. Я больше не сотрудник «Вектора». И я не хочу быть твоей уязвимостью снова.

Анна кивнула.

— Я не хочу, чтобы ты был моей уязвимостью, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты был моей силой. Но… — она посмотрела на меня, не отводя глаз. — Нам придётся быть прозрачными.