Книга Мой. Дикий. Бывший, страница 86 – Аня Истомина

Миша сверлит меня глазами.

— Тебе его жалко? Он чуть тебя не изнасиловал, а ты его жалеешь?

— Ты сам прекрасно знаешь, что я не могу это все выносить! – повышаю голос. – Пусть он просто убирается!

— Твою мать, Миронова. – стонет Миша в ладони и, разворачиваясь к моему обидчику, который довольно шустро умудрился сесть, припечатывает его кроссовком обратно к полу. Давит ногой на грудь так, что он морщится и кряхтит, а я испуганно ахаю.

— Ты, говно мелкое, сейчас ползешь до двери, обуваешься и идешь на улицу, ждешь меня там. Буду тебя учить, как вести себя с женщинами. Понял?

Сережа согласно хрипит и когда Медведь его отпускает тут же встает на четвереньки и, покачиваясь, направляется к выходу.

— Миша, – зову разъяренного Медведя и он нехотя отрывается от созерцания Сережиного позора. – Не уходи. Останься со мной.

Я очень боюсь, что в ярости он просто реально искалечит этого непутевого. И сейчас мне страшно именно за Мишу, потому что я не хочу, чтобы он совершил что-то непоправимое на эмоциях и потом всю жизнь за это расплачивался.

— Хорошо, с делами разберусь и вернусь, – усмехается он. В голосе слышу стальные ноты. Не переубедить. – Так что я там с тобой по пьяни-то делал?

Опускаю глаза. Не хочу ему ничего рассказывать, ведь я жаждала его ласк и мне было очень хорошо.

— Видимо, ничего? Да у меня бы не встал в таком состоянии… – Медведь понимает мое молчание по-своему. – Не волнуйся. Убивать я это чмо не планирую.

Миша уходит. Прилипаю к окну.

А если они будут драться? А если все зайдет слишком далеко?

Вижу, как из подъезда выходит Сережа и трусит подальше от дома. Следом вижу, как выходит Медведь и оглядывается. Он достает что-то из своей машины и догоняет его. В темноте и тусклом свете фонарей уже не могу понять, что происходит. Сердце сжимается от страха.

Выключаю свет, чтобы лучше видеть и, открыв окно, громко зову Мишу и прислушиваюсь. Он не отвечает. Я вообще уже никого не вижу. Куда они делись?

Натягиваю кеды и распахиваю дверь. От неожиданности отшатываюсь, так как на пороге стоит Медведь. Он расслабленно заходит внутрь и бросает на комод маркер.

— Миша, – выдыхаю и чувствую, что трясутся колени. – Ты же его не убил?

— Ради тебя – нет. Но теперь у него на лбу написано, что он чмо. -- Еще раз смотрю на маркер и ошарашенно закрываю губы рукой. – Вот именно поэтому я тебе ничего и не рассказываю.

— Это же так унизительно, – шепчу и понимаю, что вдобавок ко всему, маркер перманентный.

— Ну извини! Грамоты с собой не было, чтобы ему дать! Унижение для таких получше пиздюлей действует. – повышает Медведь голос. – Ты хотела, чтобы я остался? Или чтобы этого обсоса просто не трогал?

Замолкаю, скидывая кеды. И то, и другое верно. Ухожу на кухню, ничего не отвечая, убираю со стола чашку и бокал, выкидываю цветы в мусорку.

— Значит, когда я был пьяный у нас всё-таки был секс и ты забеременела? – Миша заходит спустя минуту и припечатывает тяжелым взглядом. – Когда рассказать планировала?

Сглатываю вмиг пересохшим горлом.

— Это не твой ребенок, – шепчу, несмотря на то, что боюсь реакции. Еще больше я боюсь рассказать правду. – И не Сережин.

Добавляю поспешно, потому что мне страшно, что он реально его догонит и убьет после этого.

Медведь дергает бровями. Вижу, как напрягается его лицо – губы сжимаются, желваки выступают на скулах. Ноздри сильнее втягивают воздух.