Книга Мой. Дикий. Бывший, страница 8 – Аня Истомина

Пытка.

— Что застыла, как резиновая? Отрабатывай давай. - ухмыляется он лениво.

— Пошел к черту, - усмехаюсь в ответ.

Тут же получаю болезненный шлепок по ягодице, вскрикиваю, сжимаясь внутри, а он морщится от удовольствия и, наконец, открывает глаза.

Весело тебе, сволочь?!

Я резко прижимаюсь к нему, хватая пальцами за скулы и, как можно более слюняво, быстро облизываю его губы и щеки.

Медведь ошарашенно смотрит на меня.

— Все?! - со злым весельем хохочу я, отстраняясь. - Сдохнешь теперь от всех проституточьих болезней, мудак!

А его будто срывает в ту же секунду.

— Иди ко мне, тварь моя бешеная! - хрипит Миша и жадно впивается мне в губы, одновременно начиная медленно, с оттяжкой, вдалбливаться в меня снизу. - Выстанывать извинения будешь!

Я взмокшая, как из ада вернулась. И податливая, как пластилин. Дышу громко, жарко. Губы трескаются от сухого дыхания. Живот как тугой узел, болит от напряжения.

А он все так же медленно и неторопливо двигает бедрами, будто покачивает на волнах.

— Стони, сучка вредная, - шепчет Медведь, сгребая мои волосы в кулак, прогибает меня назад, чтобы острее его член чувствовала.

Я коротко всхлипываю от яркой вспышки.

— Громче, - требует он, прижимается губами к груди, находит сосок и начинает кусать и посасывать его прямо через ткань футболки.

Это так остро, что я вскрикиваю и пытаюсь отстраниться, но Миша лишь больнее сжимает его, заставляя громко ахнуть.

Теряя волю, умирая от желания разрядки, я начинаю подаваться навстречу его бёдрам.

Кажется, ещё немного и я взорвусь сотнями искр, как вдруг Миша останавливается. Он приподнимает меня с члена и ухмыляется, с удовольствием разглядывая мое лицо.

— Красивая... Немножко не хватило, да? Не переживай, сейчас продолжим.

— Спид, сифилис, хламидиоз, - выдыхаю я рвано. - Сюрприз!

— Обожаю сюрпризы! - усмехается он, нагло затыкая мне рот языком.

Я мычу ему в рот, что он сука, но понять можно только интонацию.

Царапая плечи, пытаюсь отлепить его от себя. Я дышать не могу!

Медведь на это тоже что-то мычит. По-моему, тоже "сука", и отлепляется. Морщась, отрывает мои руки от себя, стискивает их мне за спиной в своей огромной лапище, другой шарит по талии. Нащупав резинку трусиков, накручивает ее на кулак и резко тянет в сторону.

Ткань трещит.

— Больно! - взвизгиваю я, дергаясь.

— Мне тоже было больно... Маша, - выдыхает зло, но отпускает ткань.

И интонация такая, будто он сейчас не о царапинах.

Затем отпускает мои руки, стаскивает сначала с себя футболку, затем с меня.

Жадно шарит глазами по груди, облизывает губы в предвкушении. Снова берет мои руки и гладит ими свою мощную грудь.

— Вот так, поняла? - хмуро бросает мне, отпуская запястья. - Кошка дикая.

— Пошел к черту, - шепчу я, медленно проглаживая рельефные мышцы идеального пресса, возвращаюсь к груди, обвожу твердые соски. Наслаждаюсь мурашками, вмиг покрывающими его кожу.

Не один ты умеешь обламывать, Миша.

Когда-то я имела власть над этим телом и изучила каждый сантиметр.

Соски - его самая эрогенная зона. Не считая члена, конечно же.

Горячие руки ложатся мне на талию и притягивают ближе к себе, упирая лобком в пульсирующий от напряжения орган.

Я склоняюсь лицом к груди и, коротко лизнув твердый сосок, дую на него, играя со вторым пальцами.