Книга Мой. Дикий. Бывший, страница 35 – Аня Истомина

Мы возвращаемся в лагерь под утро.

Стараясь не шуметь, пробираемся в палатку, как какие-то диверсанты и падаем спать, вымотанные донельзя. Я притягиваю Машу к себе в объятия и вырубаюсь, уткнувшись носом в ее волосы.

Нас будят около одиннадцати, потому что пора завтракать и собираться в обратный путь.

Завтракая, я то и дело ловлю на себе взволнованные взгляды Маши.

— Мария, - зову ее громко. - Пошли палатку разобрать поможешь.

Уже отойдя на приличное расстояние от коллег, уточняю, что случилось.

— Ты же… не расскажешь никому? - краснеет Маша, кусая губу.

— Нет. С чего я должен кому-то про нас с тобой рассказывать? Я что, похож на болтуна?

— Нет. Просто… мужчины любят хвалиться. А ты похож на бабника, уж если честно. - пожимает плечами Маша, вводя меня в ступор.

— Очень интересные выводы, - усмехаюсь, складывая руки на груди. Маша лезет в палатку. - С чего бы это?

— Нуу, - задумчиво тянет Маша, сидя на коленях и складывая спальник, - ты красивый.

— Ты тоже. Но дожила как-то до двадцати девственницей. Вообще не аргумент. - усмехаюсь и сажусь рядом с ней.

— У женщин все немного иначе… Ты много чего умеешь, значит, опытный. А опыту нужно откуда-то взяться, - продолжает развлекаться девчонка.

— Логично. А можно предположить, что этот опыт можно было получить с одной женщиной?

— В теории, - пожимает Маша плечами. - Но так бывает редко.

— Ну вот ты, - притягиваю ее к себе. Прорывая рубежи и подавляя молчаливое сопротивление, забираюсь под трусики и начинаю пальцами ласкать влажную промежность, - получаешь опыт, будучи еще девственницей. Может так сложиться, что я останусь единственным в твоей жизни? В теории?

— Да, - с тихим стоном выдыхает Маша, подаваясь навстречу моим пальцам, вызывая волну болезненных мурашек на обожженных плечах.

— Тогда это тоже не аргумент… И в итоге ты меня обозвала бабником ни за что… Подними топик.

— Прости, - Маша поднимает топик, вжимает меня в себя и я терзаю аппетитную грудь языком.

Наша близость сейчас будоражит особенно остро. Вход в палатку открыт, в лагере начинаются активные сборы. Заметить могут в любую секунду.

Вхожу пальцами в тугую промежность, заставляю сжиматься на них, стимулируя клитор сильнее. Приглушаю хриплые стоны глубокими поцелуями.

Знаю, почему Маша завела этот разговор. Она не перезвонит. Постесняется. Проще убедить себя, что я бабник и это все - стечение обстоятельств. И все равно обязательно бы закончилось.

Прощается со мной Маша, короче.

Сижу, нюхаю ее волосы, пока она приходит в себя у меня в объятиях. Впитываю ее запах в память. Хочу, чтобы осталась во мне.

— А где у нас Маша и Медведь? - слышу вопрос Пашки неподалеку.

— В палатке! - кричу ему и отстраняю Машу.

Глажу напоследок ее губы.

— Я все понимаю, Маш. Не ищи причину. Просто научись наслаждаться жизнью. Это были классные выходные. Спасибо тебе.

Чмокаю ее, растерянную, и вылезаю из палатки.

— О, Медведь из берлоги вылез, - Пашка издает смешок и подходит ближе. - Мы почти готовы.

— Я тоже, в принципе. Осталось только палатку собрать по-быстренькому.

И вот, спустя еще часа полтора, мы едем обратно в Москву.

Все спят. Маша на переднем сидении. Смотрю на нее то и дело.

Что я о ней знаю? Троюродная сестра девушки моего знакомого с работы. Двадцать лет. Сказала, учится на модельера-конструктора, что ли. Моделью хочет стать. И бегать любит. Вот и все, что я знаю о ней.