Книга Бывшие. Второй шанс для Золушки, страница 23 – Галина Колоскова

Инна замирает, поднимает на него глаза. В них – животный ужас. Не из-за моего испорченного костюма. Из-за работы. Ей нужна эта работа. Потому что она одна. Потому что есть ребёнок.

И этот ребёнок, моя… дочь? Дочь? Я отец? Мозг отказывается ассоциировать это слово со мной. Девочка, видя, что маме плохо, начинает тихо хныкать. Маленькие губки дрожат. Крупные слезы катятся по круглым детским щекам. Её тихий плач ранит больнее любого крика.

Тётка, что пришла с ней, бросает на администратора умоляющий взгляд.

— Андрей Иванович, прошу вас! Не увольняйте Инну! Ей очень нужна эта работа! Она одна растит девочку! Мать-одиночка!

Её слова врезаются в сознание, как гвозди.

В душе всё переворачивается с ног на голову. В одно мгновение, как карточный домик, рушится всё, о чём я думал последние годы. Обвинения, обида, ярость – рассыпаются в прах.

«Мать-одиночка»… Слова тётки гремят у меня в ушах, заглушая все остальные звуки. Значит, нет, и не было никакого мужа? Но тогда чей это ребёнок? Не хочу признавать, что сам виновен в потере нескольких лет. Глупо отрицать очевидное.

Взгляд переключается на Инну. Она торопливо собирает осколки разбитой чашки. Тонкие руки трясутся. Гордячка не смотрит на меня. Пытается сделать вид, что ничего не произошло. Но произошло. Случилось самое главное.

Кулаки чешутся заехать админу в зубы. Приказываю голосу звучать ровно, хотя в груди бушует ярость.

— Успокойтесь. Никого увольнять не нужно, – одариваю его уничтожающим взглядом. – Я сам виноват. Она споткнулась о мою ногу.

Администратор замирает с открытым ртом.

Инна смотрит на меня с немым вопросом.

А я не знаю, что делать дальше. Я, Леонид Королёв, владелец предприятия с тысячами рабочих. Предприниматель, заключающий многомиллионные сделки. Стою в луже кофе и не знаю, как подступиться к плачущему ребёнку. Своему ребёнку.

Медленно, чтобы не испугать её, опускаюсь на корточки перед девочкой. Она смотрит на меня сквозь слёзы, понемногу отступая назад.

— Не плачь, малышка, – говорю непривычно тихо и мягко. – Всё в порядке. Видишь, маму никто не увольняет. Всё хорошо.

Никогда не думал, что буду бороться с желанием прижать к себя плачущего ребёнка. Она смотрит на меня, всхлипывая. В больших глазах слёзы.

— Правда?

— Правда. Давай я куплю нам самых вкусных блинов. Поедим, а потом мы куда-нибудь сходим?

Она качает головой, цепляясь за подол платья тётки.

— Я не пойду с незнакомым дядей. Мама не разрешает.

Её слова – удар ниже пояса. «Незнакомый дядя». Для неё я чужой. Незнакомец, случайно появившийся в её жизни. Интересно, как Инна объясняет девочке отсутствие отца?

Я поднимаю взгляд на тётку. Пожилая женщина смотрит на меня, на Таню, на Инну. В мудрых глазах читаю полное, безоговорочное понимание. Она всё знает. Знала все эти годы.

— Танюша, не бойся, – говорит она твёрдо. – Этот дядя… хороший. И я рядом с тобой. А маме сейчас нужно тут всё прибрать, мы ей только мешаем. Пойдём, он купит тебе блины с вареньем, но в пиццерии.

Она бросает на меня взгляд с предупреждением, и странной надеждой. Потом смотрит на Инну, сидящую на корточках среди осколков посуды. Кивает ей, словно говоря: «Я беру ситуацию под контроль».

Они уходят. Тётка и моя дочь. Я остаюсь стоять, глядя им вслед. Администратор что-то лепечет мне в спину, но я его не слышу. Вижу только, как Танина маленькая ручка доверчиво лежит в руке бабушки.