Книга Его тайная землянка, страница 7 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Про хардов так вообще только ужасы одни говорили. И это я слышала от бандитов, не впечатлительных барышень.

Хардов боялись. С ними старались не связываться и не идти на конфликт. А еще про них всегда говорили только шепотом или понизив голос.

Вот это я понимаю — репутация.

Чего мне теперь ждать? От этого, которого называют теневым императором? За что, кстати? За влияние? За то, что он самый главный среди всех хардов?

При этих мыслях, от ощущения давящего взгляда моего молчаливого хозяина, мурашками накрыло все моё тело.

Я ценная игрушка. Дорогая. Это давало надежду, что меня не сразу сломают. Но очень слабую.

Для чего мужчины покупали женщин в моем мире в прошлом? Понятно для каких целей. И страшно становилось от этого понимания.

Но я все равно держу спину прямо и шагаю вперед, хоть и искусала губы уже почти до крови.

Мой верс-накидка чувствует мое состояние и тоже дрожит мелкой волной по всей поверхности. Даже и не греет уже абсолютно. Или он тоже боится своего черного собрата на харде?

— Стой, — короткое слово-приказ бьет как хлыстом по нервам.

Сама не замечаю, что напряглась до состояния натянутой струны. Вот-вот она оборвется.

Замираю перед незаметной дверью.

Она открывается, и мы идем дальше. Этот коридор совсем короткий.

Потом до меня доходит, что он больше похож на шлюз от корабля. Я такие уже видела, когда меня перевозили несколько раз.

Еще одна дверь позади, и я слышу новую команду остановиться.

А дальше хард делает нечто неожиданное и даже шокирующее для меня.

Только мое общее угнетенное состояние становится причиной, по которой я не закричала и не взвизгнула, как сделала бы в прошлой жизни на Земле.

Этот Зодиак просто шагнул и подхватил меня на руки одним резким движением подбросив в воздух.

Тихий “ах” все же срывается с моих губ, потому что неожиданно холод отступает...

Блаженное тепло поднимается от заледеневших ступней, которые словно кто-то в пушистую теплую шаль обернул.

Мои глаза смотрят и не верят в увиденное.

Оказывается, мне становится так тепло, потому что нижний край верса моего нового хозяина поднялся, бережно запеленал мои ноги и теперь греет их, и всю меня.

В полном потрясении, поднимаю глаза на харда.

Смотрю на харда и замираю завороженно.

В глазах моего нового хозяина проскальзывают молнии. Жутко, но красиво по-своему. Эстетически очень необычно.

И сам он… красивый. Очень. Мужской такой, суровой красотой.

Это я сейчас, когда от неожиданной заботы и тепла его плаща-верса размягчилась, вижу отчётливо.

Нет в нём ни грамма мягкости или слабости. Стальная несгибаемая власть, опасность и сила — вот что я вижу перед собой. Не зря этих хардов все боятся. Но его привлекательность это не отменяет.

Он же не смотрит на меня. Его взгляд устремлен вперед.

Зато я не могу отвести взгляд от его сурового жёсткого лица. Никогда таких не видела, ни в портретах, ни в живописи, ни в графике. Хищное, но очень гармоничное лицо, до дрожи мужественное, с крупными резкими чертами.

Да ещё и с этой подсветкой из молний в глубоком сложном цвете тёмно-красных глаз.

Такой радужки тоже не видела никогда, но, наверно, у всех хардов она подобного цвета.

Видимо я достигла крайней точки перенапряжения, страха и отчаяния, что рассматриваю жуткого харда, представителя незнакомой мне опаснейшей расы, как произведение искусства.