Книга Его тайная землянка, страница 32 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Мне же следует быть вдвойне осторожной.

— Вы знаете, для чего предназначался этот предмет? Не для парадов. Не для украшения трона, — продолжает он мой допрос.

Это уже не проверка подлинности. Это нечто другое. Его глаза выжигают во мне ответ.

— Для концентрации власти, — срывается у меня. — Он усиливал волю носителя. Это оружие. Психическое.

Уголок его губ чуть подрагивает. Не улыбка. Скорее тень удовлетворения. Очень слабая тень.

— Именно так, — он произносит почти шепотом, и от этого звука по спине бегут мурашки. — И вы утверждаете, что его сила… все еще активна?

Вопрос повисает в воздухе. Острый, опасный, ведущий в неизвестность.

Я замираю, понимая, что любое мое слово теперь может быть использовано против меня.

Профессиональная маска трещит по швам, обнажая голый, животный страх внутри.

Я не знаю, что ответить на этот вопрос. Что он хочет от меня услышать?! Что он вообще от меня хочет? Мне кажется сейчас, что вовсе не ответа на свой вопрос.

Моим спасением, паузой, давшей перевести дыхание, становится тихий шелест за моей спиной — массивная дверь, которая должна была быть наглухо заблокирована, внезапно отъезжает в сторону.

Ролк хмурится, переводя взгляд за мою спину. Взгляд, полный холодной спрессованной ярости, на того, кто посмел прервать нашу беседу.

Впрочем, пробуждающийся гнев тут же сменяется нейтрально-вежливым, хоть и удивлённым выражением.

Я оборачиваюсь. И замираю, понимая, как рано я обрадовалась заминке.

На пороге, подавляя собой всё пространство, стоит он.

Черный Зодиак.

Фигура, знакомая мне до дрожи, до ледяного ужаса в животе, несмотря на то, что я его видела единожды, почти три года назад.

Его верс — абсолютная чернота, поглощающая свет и звук. Но самое страшное — его глаза. Они безразлично скользнули по мне и остановились на Ролке.

Несмотря на мимолетность его взгляда, у меня по спине будто электрический разряд простреливает. Сердце замирает, а потом начинает биться в висках и в сжатом спазмом горле.

Осанка Ролка тоже меняется — в ней проявляется собранность, готовность зверя перед нападением. Он почтительно, почти незаметно склоняет голову. Рот кривит усмешка — узкая, расчетливая, лишенная всякой теплоты.

— Черный Зодиааак, — тянет он с приветливостью, но в его вкрадчивом голосе отчетливо слышится смертоносная отравленная сталь. — Не ожидал. Ты же, вроде, не интересуешься этой эпохой. Больше по драгоценным камням и… совсем эксклюзивным редкостям.

Взгляд Ролка молниеносным росчерком метнулся ко мне, а затем снова упёрся в сохраняющего молчание и подавляющую неподвижность Зодиака.

— Расширил сферу коллекционных интересов? — приподняв бровь, уточняет Ролк.

Центральный сектор Империи. Планета Аэлион. Кабинет императора Дариуса.

Кабинет императора Дариуса на планете Аэлион был воплощением новой эпохи.

Пространство, выстроенное в стиле неоклассицизма Империи, со строгими арками и высокими сводами, было наполнено технологиями, не нарушающими гармонию.

Голографические проекторы были скрыты в резных карнизах, а из панорамных окон струился мягкий свет заходящего местного солнца – нежно-лимонного, в отличие от золотистого света столицы.

Тишину разрезал сдержанный, но настойчивый сигнал встроенного коммуникатора.

Вызов от помощника. Странно. Ксавьер Раус слишком хорошо знает своего императора, чтобы беспокоить в такое время. Это настораживало, значит что-то серьёзное.