Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 53 – Игорь Некрасов

Я не удержался и фыркнул в кулак, отводя взгляд от Софьи и поворачивая голову налево. У бортика, перегнувшись через ограждение, стояла женщина лет сорока с небольшим. Приятное, открытое лицо, умные, добрые глаза за стильными очками.

Женщина поймала мой взгляд, поняла, что я стал свидетелем её педагогического провала, и смущённо улыбнулась, виновато пожав плечами.

Софья, в этот момент красная как рак, подкатила к бортику.

— Ну-у… ма-ам! — проворчала она. — Я же не на детском утреннике! Все смотрят!

— Ой, Сонечка, прости, родная! — женщина потянулась, чтобы погладить дочь по щеке через бортик, но та отпрянула. — Я просто волнуюсь! И не зря ведь волнуюсь! Ты свои вещи забыла в машине, — она протянула через бортик небольшую тканевую сумку. Софья, всё ещё пунцовая, взяла её, но в углу её рта уже дрожала сдерживаемая улыбка. — … глупышка ты моя.

— Спасибо… и, пожалуйста, не кричи больше. Ладно? — попросила она, продолжая улыбаться и поглядывать на меня.

— Ладно, ладно, не буду, — пообещала мама, а затем, понизив голос до конспиративного шёпота, который, впрочем, был слышен метра на три, добавила: — Кстати, звонила та школа гитарная. Говорят, если не передумали, в субботу в десять можете на первое пробное прийти. Ты только скажи, чтобы я тебя отвезла. А то опять в своих наушниках в телефон уткнёшься и проедешь мимо.

Софья закрыла лицо ладонями, но плечи её задрожали от сдержанного смеха. Было видно, что ей одновременно до ужаса стыдно и безумно смешно.

— Ма-ам… потом поговорим, хорошо? Я сейчас…

— Да-да, беги, солнышко, катайся! — женщина махнула рукой, и Софья, кивнув, откатилась назад на лёд, пытаясь снова собрать образ серьёзной спортсменки, но улыбка так и не сходила с её лица. Женщина обернулась ко мне, её взгляд был тёплым и немного извиняющимся. — Вы простите и не обращайте внимание, — сказала она с лёгкой, смущённой ухмылкой. — Все годы за ней по каткам бегала, кричала с трибун. Теперь уже рефлекс: вижу её, и голос включается сам собой. Извините, наверное, выглядело нелепо.

— Да ничего, — кивнул я, стараясь сохранить серьёзность, хотя едва сдерживался. — Сразу видно, что вы её любите и заботитесь.

— Да уж… — женщина снова повернулась к катку, её взгляд стал мягким и чуть грустным. — Думала, это чувство уйдет, когда она взрослой станет. А нет. Для меня она всё та же Сонька, которая могла в мультики уткнуться и забыть, что на горшок надо. Только теперь вместо мультиков — тройные прыжки. — она вздохнула, но в уголках глаз светилась тёплая, безграничная материнская гордость. — Ну хоть про горшок не забывает. — задумчиво произнесла она, затем посмотрела на меня. — А вы, кстати, массажист новый? Сонька дома про вас говорила, что «руки золотые и вроде не дурак».

Я почувствовал, как по щекам разливается лёгкий жар.

Ну спасибо, Софь… на добром слове…

— Эм… да, стараюсь оправдать доверие, — пробормотал я.

— Вы ей там… не давайте спуску, — вдруг серьёзно сказала она, и её взгляд стал проницательным, материнским. — Она, бывает, улыбается во все зубы, а сама до последнего терпит, лишь бы не показать слабину. Как и все они тут. — она кивнула в сторону льда, где металась в своей тихой ярости Алиса, будто тоже зная, что с ней что-то не так. — Спасибо, что помогаете держать их в строю. — она потрепала меня по плечу — легко, по-матерински — и отошла к выходу, крикнув на прощанье уже полным голосом: — Сонь! Не задерживайся сильно! И позвони, как выйдешь!