Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 29 – Игорь Некрасов

Она вздрогнула, но не отстранилась, лишь тихо ахнула, и я тут же приник губами к её мокрой шее, к тому месту, где пульс отстукивал быстрый, отголосковый ритм. Пахло её кожей, цитрусами и простым мылом — сюрреалистичный, но чертовски возбуждающий коктейль.

Она выпрямилась, выключила воду и, поймав мой взгляд в зеркале над раковиной, улыбнулась. Улыбка была усталой, распухшей, но в её глазах по-прежнему играли озорные искорки.

— Ладно, Лёш, — сказала она, аккуратно вывернувшись из объятий. — … хватит на сегодня.

Она вышла из санузла обратно в кабинет, и я, отойдя на шаг, просто наблюдал. За тем, как её спина, гибкая и сильная, изгибается, когда она подбирает с пола разбросанную одежду. За тем, как упругие мышцы ягодиц играют под тонкой тканью кружевных трусиков, когда она наклоняется. За простыми, бытовыми движениями — подтянуть лифчик, надеть футболку через голову, втиснуться в короткие шорты.

После всего, что было, смотреть на этот обыденный ритуал одевания было странно и… интимно.

Она натянула кроссовки и сказала, уже стоя у двери:

— До следующей встречи. — взгляд её зелёных глаз снова стал игриво-вызывающим, маска «нормальной девушки» была надета так же быстро, как футболка. — Буду ждать… и думать, что мы еще… попробуем.

Она сделала ударение на последнем слове, подмигнула и вышла, прикрыв дверь с тихим щелчком.

Щёлк. И всё. Я остался один в кабинете, который теперь напоминал одновременно операционную, съёмочную площадку для развратного видео и… просто рабочее место.

Ну вот, Орлов… очередной трудовой подвиг совершён, теперь бы от улик избавиться. Первым делом тебе нужно прибраться. И начну с того, что уберу использованные полотенца, затем протру стол, и в конце нужно будет поставить флаконы с маслами на место.

Ритуал уборки был как медитация, возвращение в профессиональные берега после оргазмического шторма. Затем я быстро умылся под струёй воды, смывая с себя пот, масло и остатки её слюны с груди и члена. Вода была жёсткой, безжалостной, но казалась такой честной и будто готовой простить тебе все грехи.

Закончив, я решил, что пора бы уже исполнить просьбу Татьяны — избавиться от вещественного доказательства нашего соития.

Ну что, дружок, — мысленно обратился я, — пора и честь знать. Отправляем тебя в последнее путешествие. Спасибо за службу.

Шарик на ощупь был уже не тёплым, а каким-то… стеклянно-холодным, как свидетель, которого осталось только «спрятать».

Через минуту я вышел в коридор, а еще через пару миновал главный выход и попал на улицу. Воздух ударил в лицо — свежий, пахнущий городской пылью и свободой или, скорее, её иллюзией.

Я подошёл к высокой уличной урне, чувствуя нелепую торжественность момента. Огляделся — ни души.

Не промахнуться бы, хех, — пронеслось в голове, и быстрым движением, будто подбрасывая в окоп гранату, я швырнул «трофей» в недра контейнера, и через мгновение раздался тихий плюх.

— Всё, дело сделано, надеюсь, заказчик будет доволен, — пробормотал я, ощущая странное облегчение, будто скинул с плеч очень тяжёлую ношу.

Теперь на очереди была награда герою труда, который только что поработал с клиентками в кардинально разном смысле, хотя… в таком ли уж разном? Ну, не важно… думаю, я заслужил чего-нибудь вкусненького, как ни крути. Всё-таки именно сегодня я лишился девственности по-настоящему, и это нужно хоть как-нибудь отпраздновать.