Книга Магистр, я не виновата!, страница 32 – Матильда Старр

Второе приглашение прислал Тобиас Марш — тихий и незаметный отличник с нашего же факультета призыва, который краснел каждый раз, когда я проходила мимо. Видимо, он долго собирался с духом, прежде чем решиться на такой шаг, и я даже испытала что-то вроде уважения к его смелости. Но идти с ним на бал я тоже не собиралась.

Лейси уже в пятый раз примеряла перед зеркалом нежно-голубое платье, и по-прежнему ей оно очень шло, перепроверять вовсе не требовалось.

— Ну что, решила, с кем идешь? — спросила она, поправляя кружево на рукаве. — С Рафаэлем или с Тобиасом?

Я передернула плечами.

— Ни с тем, ни с другим. И вообще, с чего все взяли, что на бал непременно нужно идти с кем-то? Почему обязательно с кавалером? Я вполне могу прийти одна. Постою у колонны, послушаю музыку, съем пирожное. По-моему, отличный план.

Лейси перестала крутиться перед зеркалом и уставилась на меня долгим взглядом.

— Ты явно влюбилась, — заявила она тоном, не допускающим возражений.

— Вот еще! — Я вспыхнула и развернулась к ней так резко, что чуть не смахнула со стола оба приглашения. — Делать мне больше нечего — только в кого-то влюбляться! Я вообще теперь сосредоточена исключительно на учебе. И думаю сделать неплохую магическую карьеру!

Точнее, мне придется ее сделать — я ведь пообещала своему фамильяру!

— Точно влюбилась, — подруга сделала из моих слов очень странный вывод.

Наконец день бала настал. Меня он не очень радовал. Какой смысл от веселья, если тот, о ком я думаю с утра до вечера, сейчас торчит где-то на краю географии. И вообще, скорее всего мы никогда больше не увидимся. Прекрасное оформление зала, музыка, нарядные студенты и студентки — все это не производило на меня хоть сколько-нибудь сильного впечатления.

И вдруг я увидела кое-что удивительное.

В дальнем конце зала, у высокой арки, ведущей в галерею, стоял человек, удивительно похожий на магистра Монтевера. Я замерла, не донеся бокал до губ, и прищурилась, вглядываясь. Нет, не похожий. Это был он — совершенно точно он: та же осанка, та же манера чуть склонять голову, слушая собеседника, тот же знакомый профиль. Он стоял вполоборота ко мне, разговаривал с кем-то из студентов, и на губах его играла легкая, едва заметная улыбка.

Сердце упало в пятки, а потом подскочило обратно и заколотилось невероятно громко. Я стояла и не могла отвести взгляд, пытаясь осознать, что он здесь, в академии, на балу — а не на краю света.

Я не решалась подойти. Что сказать? Пока я мучительно подбирала слова и пыталась унять предательскую дрожь в коленях, он вдруг обернулся, заметил меня — и, коротко попрощавшись с собеседником, направился прямо ко мне.

Я видела, как он идет сквозь толпу — высокий, в с темном камзоле, который сидел на нем безупречно, как все, что он носил. С каждым его шагом я чувствовала, как краска заливает мои щеки, а потом отступает, оставляя после себя бледность. К тому моменту, когда он остановился передо мной, я, кажется, успела сменить все возможные оттенки.

— Ваше исследование закончилось? Вы… вы решили вернуться к преподаванию?

Он усмехнулся.

— Преподавание? Ни за что! Мне хватило недели, чтобы понять, что это не мое. — Он покачал головой с выражением искреннего ужаса, который, впрочем, показался мне слегка наигранным. — Это худшая работа в мире, и никто меня никогда не заставит снова тратить свое время на студентов.