Книга Магистр, я не виновата!, страница 27 – Матильда Старр

— Ах ты ж отвратительный тип! — взревела она, поднимаясь из кресла во весь свой немаленький рост и упирая руки в бока, отчего сделалась удивительно похожей на разгневанную боевую башню. — Как ты смеешь с порядочными девушками в таком тоне разговаривать?! Где тебя воспитывали, позволь спросить? До седых волос дожил, а ума не нажил! Оскорблять своих студенток я не позволю!

Призрак, совершенно не ожидавший такого отпора, открыл было рот, чтобы возразить, но Модеста не дала ему ни единого шанса. Она надвигалась на него, как буря, а в руках держала какой-то амулет.

— Думаешь, если ты призрак, так на тебя и управы нет? Ошибаешься, голубчик! Есть управа, и еще какая!

Она махнула на него рукой с амулетом.

Призрак, который до этого момента чувствовал себя полным хозяином положения, как-то сдулся, поблек и, пробормотав что-то неразборчивое про «невозможных женщин» и «совершенно нет чувства юмора», торопливо растворился в воздухе.

— Я для этого гада еще после первого раза амулетик припасла! Развеевает их братию в два счета!

— Навсегда? — восхитилась я.

— Увы, только на время… Ну хоть докучать перестает.

Модеста Крок перевела дух, поправила сбившийся чепец и вдруг посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Бегом в свою комнату, — буркнула она хрипло, видимо сорвав голос в праведном гневе. — Чтобы я тебя больше не видела! Взяли моду ходить по ночам, понимаешь…

Я не стала дожидаться, пока она передумает, и припустила по коридору быстрее ветра…

На следующий день Лейси уезжала на практику. Я помогала ей собирать вещи — вернее, сидела на кровати и смотрела, как она мечется по комнате в поисках то одного, то другого, — и с легкой грустью думала о том, что остаюсь одна. Практически все студенты разъехались кто куда: кто на раскопки, кто в лаборатории, кто в городские магистраты. Академия постепенно пустела, и в коридорах стало непривычно тихо.

Когда дверь за Лейси закрылась и ее шаги стихли в конце коридора, я подумала, что нужно использовать мое вынужденное одиночество с умом. Я коснулась кулона и негромко произнесла:

— А теперь, может, познакомимся поближе?

Золотистый грифон не заставил просить дважды. Кулон потеплел, засветился — и через мгновение в воздухе передо мной развернулась его полная форма. Он был прекрасен: сияющая чешуя переливалась в лучах солнца, крылья складывались и расправлялись, длинный хвост с кисточкой на конце подрагивал от сдерживаемого любопытства. Он смотрел на меня умными, понимающими глазами.

— Значит так, — сказала я, усаживаясь на кровать поудобнее и глядя ему прямо в глаза. — Я все понимаю. Ты бы хотел мага посильнее, поопытнее, и в идеале — того красавчика, который делает зарядку на рассвете. Я тебя не виню.

Грифон чуть склонил голову набок, и в его золотистых глазах мне почудилась усмешка.

— Но я обещаю, что буду учиться, — продолжала я твердо. — Вот сейчас же начну заниматься по-настоящему. Я больше не хочу быть неумехой, которую никто не берет на практику и чьи знания называют нулевыми. Я стану сильнее. Я докажу всем — и магистру Монтеверу, и тебе, и себе самой, — что могу быть хорошим призывником. Только ты меня больше к этому… к нему не перекидывай. Ему это не нравится, да и мне, честно говоря, неловко. Ты же сам понимаешь — неудобно, когда тебя швыряет в чужую постель без предупреждения.