Книга Желтый уровень опасности, страница 92 – Брит Бильдёэн

Дорте толкает дверь и выходит на свет. Солнце тут как тут, как и обещали. Природа вокруг четко проступила в разнообразных оттенках бурого с мелкими вкраплениями золотистого. Со ступеней каменной лесенки Дорте видны очертания гор на другой стороне долины. Вот чего она ожидала. Но случилось совсем иначе. Она спускается по лесенке и по пути к машине внимательно смотрит себе под ноги. Солнце еще недостаточно пригрело, чтобы высушить раскисшую глину на дворовой площадке. Она только собралась закинуть сумки на заднее сиденье, как сообразила, что поедет отсюда не на своей машине. Вздохнув, она захлопывает дверцу. Пожалуй, она устала сильнее, чем ей представлялось. В холле никого. Но там стоят сумки и чемоданы, из стеклянного коридора слышен голос Карла. Дорте обрадовалась, увидев, что мать с отцом сидят в креслах и любуются видом.

— Я здесь сегодня ночью сидел, смотрел на звезды, – говорит Карл. – А потом Стейн начал колотить в двери.

— Свейн, – смеется мать.

— Нет, ему больше подходит имя Стейн^[10]. – Отец тоже смеется.

— Привет, – говорит мать, поворачиваясь к Дорте. – Только что приходил Уле, сказал, что и Гейр, и Стейн выкарабкаются.

Так вот почему все в таком приподнятом настроении. Дорте реагирует так же; ощущение, будто им удалось избежать страшной опасности.

— Мама с папой радуются, что поедут на гусеничной машине, – говорит Карл, подмигивая Дорте.

— Ничего подобного, – говорит мать. – Ну иди сюда, посмотри, красота какая!

— Хорошо, что вы хотя бы сейчас это увидели, – говорит Дорте. – А где Анетте с Яном Инге?

— Да все пакуются, – говорит Карл.

Дорте направляется в столовую. Там Уле накрывает стол для плотного завтрака: лососина с яичницей-болтуньей и богатый выбор мясной нарезки и сыров. Дорте помогает расставлять посуду.

— Говорят, ты принес хорошие новости?

— Дa, ты ведь догадалась какие?

— Никто не умер, – произносит она без выражения.

— Никто не умер. И они, похоже, не проболтались о том, что произошло.

— Невероятно.

— Должно же хоть в чем-то повезти. – Уле ставит на стол последнюю тарелку. – Знаешь, Дорте…

— Что?

— Когда за вами приедут, то… Ну, так получилось, что Элисабет тоже приедет с ними.

— Ну вот я с ней и познакомлюсь, – говорит Дорте как можно более нейтральным тоном.

— Дa. Мне жаль, что так вышло, но… Я тебе говорил уже, мне нужно время, чтобы переварить все, что произошло. Мне нужно подумать.

— Да нам всем не вредно подумать.

Уле разводит руки в стороны, и она дает себя обнять.

— А как Анетте себя чувствует? – спрашивает он, пряча лицо в ее волосах.

— Ни малейшего понятия.

— Не забудь, у нее ведь шок.

— Ничего, пройдет. Может быть, все будет как прежде.

— А ты этого хочешь?

— Вообще-то нет. – Она улыбается.

Звонит его мобильник; Дорте чувствует бедром, как вибрирует телефон. Увидев номер, Уле темнеет лицом. Дорте отходит в сторонку, но слышит, что голос у него озабоченный. Уле отвечает звонящему коротко и формально. Договаривается о чем-то, видимо, кто-то собирается приехать. Разговор заканчивается.

— Вот ведь черт… Не так уж мы легко отделались.

Дорте не сводит с него глаз. Изнутри ее опять начинает бить мелкая дрожь. Дорте знает, что услышит сейчас.

— Это из местной полиции звонили. Их начальник и еще один сотрудник подъедут сюда побеседовать со мной. С нами.

— Господи помилуй…

— Да уж. Они приедут вместе с людьми, которые должны увезти вас отсюда. Мне нужно поехать встретить их у развилки где-нибудь через час.

Дорте качнуло, и Уле обхватывает ее за плечи.

— Но мы же знаем, что говорить, правда? – Он чуть отстраняет ее от себя. – Правда же, Дорте? Это же ты придумала. А Ян Инге с самого утра ходит проверяет, чтобы все запомнили каждую мелочь, так что теперь уж все должны знать, что говорить.

— Мне кажется, меня сейчас стошнит.

— Послушай, Дорте. Они же понимают, что мы все потрясены случившимся. Ничего странного в том, что мы нервничаем, или плачем, или нас тошнит. Это все нормальная реакция. Справимся?

— Справимся, – повторяет Дорте.

Уле чмокает ее в лоб.

— Ну давай, сходи, позови их перекусить.

Потом идет к окну раздвинуть кружевные занавески, чтобы впустить побольше света. На пороге Дорте на мгновение останавливается и оглядывается. Старается запечатлеть в памяти эту картину. Красный передник Уле, белые занавески. И большое круглое блюдо с желтой болтуньей, эдакое солнышко посреди стола.