Книга Тайна дома на холсте, страница 44 – Юлия Евдокимова

Глава 13. Койвола, 188…г.

— Мне просто стало душно!- пришлось оправдываться под встревоженными взглядами матушки и Клавдии. Я и сама не ожидала, что разочарование окажется таким сильным… так что все выглядело вполне правдоподобно. Кроме духоты.

Но главное - все вокруг словно выцвело, потеряло яркость. Неужели я так хотела встретить Петра, что после крушения давней мечты мир поблек?

Однако разочарование длилось недолго. Буквально в тот же день я узнала, что скоро к Вересаевым приедет старший брат Василия, Петр Петрович.

— Так у него есть брат? – Ахнула я, эта мысль даже не приходила в голову. Оказалось, что даже два брата.

— По-моему мы встречались с Петром Петровичем на Кавказе, когда там служил Егорушка.- Сказала матушка. Так она звала моего отца, Георгия Георгиевича, даже после его кончины.

— Было б замечательно снова его увидеть, правда?- Поддержала Клавдия.

— Конечно, — ответила я, радуясь, что голос звучит ровно.

К счастью разговор перешел на семью Шереметевых. Михаил, или Мишель, как звали его в семье, был близким другом Филиппа, моего зятя. Но мы с сестрой знали его еще дольше, он и его брат Владимир – друзья нашего детства. Каждый раз, возвращаясь в Петербург, мы проводили много времени с братьями Шереметевыми. И если Клавдия была явно увлечена Мишелем, то подразумевалось, что между нами с Владимиром могут сложиться более близкие отношения, чем дружба. Во всяком случае отец был не прочь заполучить братьев Шереметевых в мужья своим дочерям.

Но время развело нас в разные стороны, я вышла замуж за другого человека, как и сестра. Хотя Клавдию до сих пор интересовали новости, связанные с Мишелем, у меня такой привязанности к его брату не было.

Прошло много лет с тех пор, как я видела Мишеля, но, зная, каким молодым человеком он был, трудно поверить, что тетушка Филиппа могла найти в нем какие-либо серьезные недостатки. Хотя… это же Андриевская, самая неприятная и бесцеремонная дама из всех, мною встреченных.

— Что же это может быть? – Недоумевала Клавдия. Неужели это связано с финансами? Но в семье Шереметевых достаточно денег, чтобы поделить их между наследниками, тем более, что глава семьи в добром здравии и случится это не скоро.

— Возможно, ты права.- Ответил Филипп.- Тетушка намекает, что пора подавать в суд документы о признании Владимира умершим.

— О, Боже… Владимир пропал десять лет назад и они этого еще не сделали?

— Да, и отец их все эти годы сопротивляется.

— А Мишель?

— Говорит, что не хочет отнимать у брата наследство. Во всяком случае, когда я разговаривал с ним последний раз, все было именно так.

— И твоя тетушка, Филипп, этим не довольна. И хочет заручиться твоей поддержкой. Вероятно, она согласилась на помолвку с мыслью о состоянии отца Мишеля, которое не придется делить на двоих.

— Мы строим домыслы, а узнаем лишь после моего визита к тете.

Все согласились, что Клавдии не помешает прогулка, и мы с сестрой отправились вместе с Филиппом, чтобы проводить его к тетушке. Во всяком случае до того места, откуда она не сможет нас разглядеть.

Дом Шереметевых стоял на окраине Койволы. Не дача, а целое поместье, с основным домом в три этажа с острым шпилем над крышей, резными балкончиками и крыльцом, обширным садом с роскошной беседкой и несколькими флигелями чуть поодаль, у леса. Если бы этот дом выстроили на месте нашего на холме, он безусловно доминировал бы над всей округой.