Книга Алоха из ада, страница 91 – Ричард Кэдри

Когда я выхожу на солнце, жар пустыни сильно бьёт по мне. Забавно. Я живу здесь бо́льшую часть своей жизни, так что едва обращал внимание на жару. Возможно, я чувствую его сейчас, потому что выхожу из прохладной пещеры Мунинна. А может, я замечаю его так же, как человек с раком в терминальной стадии замечает каждый листочек, каждый обрывок песни, каждое дуновение от проезжающей машины и цвет смога над холмами, пока его везут в хоспис.

Когда я возвращаюсь в комнату, Кэнди растолкала и распинала в сторону бо́льшую часть сломанной мебели, оставив наполнять расчищенное пространство минималистскую россыпь стульев и ламп.

— У тебя здесь довольно уютно. Словно пронёсся смерч, но не полноценный ураган.

Она носком кроссовки заталкивает пару ножек сломанного стола под груду обломков.

— Я хотела произвести хорошее впечатление на отель, чтобы они могли полюбоваться всем тем, что мы не сломали.

Она смотрит на мусор, а не на меня.

— У тебя нет причины уходить. Ты слышала, что сказал Мейсон. Как бы всё ни повернулось, это не продлится больше трёх дней.

Она смотрит на меня через плечо, пиная в кучу осколки и битое стекло.

— Ты хочешь, чтобы я просто болталась здесь, будто ты вышел за сигаретами?

— Я вернусь.

Она поворачивается ко мне лицом, сложив руки на груди и уставившись себе под ноги.

— Правда? Ты не собираешься найти какое-нибудь более важное занятие? Спасать китов в Нарнии или основать приют для адовых бездомных?

— Если ты думаешь, что я собираюсь вернуться к Элис, то ошибаешься. Я возвращаюсь, чтобы спасти её. Это две разные вещи.

— Легко говорить, стоя здесь, когда не видишь её, и глаза не мокрые от слёз. Она любовь всей твоей жизни, а я просто какая-то девка с клыками, которую ты любишь трахать.

Ненавижу подобное дерьмо. Это то, когда я хочу оказаться в Даунтауне и остаться там. Это то, что обычные люди называют реальной жизнью, а я терпеть не могу. Дайте мне тысячу адовых глоток, чтобы я их перерезал. Это будет лучше.

— Это не так, и ты это знаешь, — говорю я.

Наступает долгая пауза.

— Хочется думать.

— Вперед и с песней. Вот что значит, находиться рядом со мной. У меня бывает не так много свободного времени.

Я подхожу к ней. Она всё ещё смотрит себе под ноги. Руки по-прежнему сложены на груди, но она не отстраняется. Я кладу руки ей на плечи.

— С тех пор, как я вернулся, из-за меня все вокруг умываются кровью. Паркер едва не убил Аллегру и Видока. Бродячий откусил кусочек от Бриджит. Док Кински мёртв. Элис утащили в ад. Теперь этот парнишка Хантер и ты.

Она опускает руки по бокам.

— Я не могу исправить то, что уже произошло, но, чёрт возьми, могу пресечь всё в источнике, и это то, что я собираюсь сделать. Я делаю это не ради Элис, тебя, Дока или кого-то ещё. Я делаю это ради себя, потому что устал ждать, какое ещё гнусное дерьмо выдумает Мейсон, и кто пострадает.

Я провожу рукой по её затылку, чувствуя лохматые волосы Джоан Джетт.

— Не оставайся, если не хочешь. Чёрт, я даже ни разу не угостил тебя завтраком, как обещал. Будет здорово, если, когда я вернусь, ты будешь здесь, но я не стану тебя винить, если тебя здесь не окажется. Не знаю, стал бы я торчать в этой недоделанной лошадиной опере^[143]. Так что, если я больше тебя не увижу, спасибо, что какое-то время поиграла со мной в монстра. Было здорово. — Я поворачиваюсь и направляюсь к двери, но останавливаюсь, прежде чем открыть её. Не оборачиваюсь, добавляю: — Ты почувствовала вкус крови, когда укусила того дилера в «Твёрдом решении». Обещай мне, что отправишься к Аллегре и возьмёшь зелье, которое помогает тебе контролировать жажду.