Книга Алоха из ада, страница 42 – Ричард Кэдри

Кэролин отскакивает при виде моей горящей руки. Я сыграю на этом. Пусть мясо обуглится до черноты, пока не начнёт отслаиваться, а хрустящая кожа не начнёт падать на ковёр. Я мог бы дать огню добраться до кости, но на самом деле не хочу этого делать. Я протягиваю руку к Кэролин. Она вжимается в спинку дивана, стараясь отодвинуться от меня как можно дальше. Я касаюсь кончиком пальца её сигареты, пока та не начинает светиться.

— Вот что я имею в виду под магией. Я знаю фокусы и похуже, чем этот, но давай пока остановимся на этом. Как думаешь, что будет, если я возьму тебя этой рукой и воспользуюсь тобой, чтобы вычистить этот грязный неряшливый дом? Весело звучит? Думаю, будет больно. Может, так же сильно, как было больно Хантеру, когда то дерьмо, что ты ему дала, превратило его в жевательную игрушку для демона. Я собираюсь спросить тебя ещё один раз, и, если ты вздумаешь наебать меня, всё станет радикально по-другому. Кто дал тебе Акиру для Хантера?

— Кейл, — отвечает она.

Сказав это, она делает длинный вдох. Трёт болячки на руках. Ей хочется сковырнуть их, но она знает, что мне это не понравится.

— Что за Кейл?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Просто Кейл. — Она кивает на мою всё ещё горящую руку. — Я видела, как он тоже делает странное штуки типа этого. Вроде магии и подобного дерьма.

— Где мне найти Кейла?

— В Даунтауне. В «Твёрдом решении». Это клуб на Трэкшен-авеню рядом с Хьюитт. Мимо не пройдёшь. По ночам они показывают старые фильмы про зомби на стене здания.

— Как выглядит Кейл?

— Высокий. Тощий. Носит большие ботинки, чтобы казаться выше, и на нём один из этих плащей, типа нацистского офицера. У него абсолютно обесцвеченные волосы, а по бокам головы вытатуированы какие-то руны или какое-то дерьмо вуду.

Я шепчу несколько слов на адском, и пламя на моей руке дрожит и исчезает. На полу рядом с диваном стоит почти полная плоская банка пива. Я выливаю её на свою ноющую руку. Пиво пузырится и превращается в пар. Я протягиваю Кэролин пустую банку. Она прижимает её к себе, словно это священная реликвия. Я вытираю с руки пиво о диван и встаю.

— Запомни, что я скажу, Кэролин. Обратись к доктору по поводу кровяного давления. Ты почти потеряла своего поставщика, так что твоя работа вот-вот накроется. Хорошая новость заключается в том, что Кейл не станет требовать деньги, которые у тебя в стене. Возьми их и воспользуйся, чтобы привести себя в порядок. Умирать — это не самое худшее на свете, но умирать по собственной глупости — точно худшее.

Я направляюсь к входной двери. Я уже на полпути через обречённую лужайку когда слышу, как девушка что-то кричит. Я возвращаюсь в дом. За блестящей сеткой двери Кэролин похожа на ребёнка-призрака.

— Мне жаль, — говорит она.

Она наклоняется вперёд так, что её лицо практически касается сетки, и шепчет: «Скажи Хантеру, что мне жаль. Я не хотела … ну, ты понимаешь».

Я киваю.

— Конечно. Я скажу ему.

Когда я возвращаюсь в отель, то обнаруживаю в номере Кэнди и Касабяна, разглагольствующего о «Пустошах»^[66] Терренса Малика.

— Видишь ли, Малик рассказал не историю об угаре придорожных убийств парочкой ребят, а поведал нам сон об этом. Словно всё это — совместная фантазия в наших головах и головах ребятишек, что, как я слышал, довольно близко к тому, чем являлись убийства всех этих людей для Чарли Старкуэзера.