Книга Алоха из ада, страница 37 – Ричард Кэдри

— Откуда ты слышал об Акире? Когда-нибудь пробовал его?

Он качает головой.

— Нет. То, что сказал в доме отец Хантера, ошибка. Акира не что-то новое. Как и все наркотики, он входит и выходит из моды. Я не слышал, чтобы о нём упоминали, пожалуй, пару лет. Похоже, что он возвращается. Я слегка удивлён.

— Почему?

— Его не так-то просто изготовить. Химия должна быть точной. Малейшая ошибка, и вы синтезируете не Акиру, а очень мощный нейротоксин. Кроме того, многих элементов нет в свободном доступе. Некоторые из необходимых растений и трав можно выращивать только в родной почве. На горных вершинах в Китае. В джунглях Бразилии. Вам нужно найти надёжный источник чистых ингредиентов, чтобы хотя бы попытаться разработать Акиру.

— Откуда ты так много знаешь о нём?

— Однажды меня попросили его приготовить. Предложили изрядную сумму денег. Я отказался, но они попросили снова. Каждый раз, когда они просили, сумма денег увеличивалась, но я продолжал отказываться. — Он отворачивается и смотрит в окно. — Наконец, я сказал «да». Не из-за денег, а потому что был трусом: когда они стали настойчивее, я побоялся сказать «нет».

— Это была мамаша Лидс? Слышал, что она и её люди крупные поставщики дури Саб Роза.

Он качает головой и смотрит на меня.

— Нет. Это был маршал Уэллс. Акиру хотела Золотая Стража.

Я хмурюсь и смотрю на Видока. Он кивает.

— Зачем кучке святош из Национальной безопасности понадобился Акира? Их корпоративы были лучше, чем я думал?

— Подозреваю, их интересовали психические аспекты наркотика. У них было много штатных экстрасенсов, но чтение мыслей никогда не было точной наукой, и субъекты могут оказывать сопротивление. Теперь представь, что у тебя наркотик, делающий психическую связь приятной. Наркотик, заставляющий допрашиваемого чувствовать себя весёлым, как в канун Нового года.

— Уэллсу бы это понравилось. Похоже, и Аэлите бы понравилось. Или Люциферу.

Со мной пробовали проделывать нечто подобное в Даунтауне. Какое-то время я так много сражался на арене, что мне дали жильё в подвале. Они считали это большим одолжением. На самом деле, это был ещё один загон, но у него были четыре стены и дверь, и он был в моём полном распоряжении. Я был так признателен, что сильнее обычного пинал и бил своих охранников, когда те пришли за мной. Стоило снести побои, чтобы они не узнали, что эта грязная комната делала меня счастливым.

Когда я был в аду, случилась забавная вещь. Каждый раз, когда меня избивали, поджаривали, закалывали или пронзали на арене, это лишь делало меня сильнее. Когда я обнаружил, что я нефилим, всё это обрело смысл. Но в то время я не знал, почему это происходит. Адские мастера боя и солдаты хотели знать, почему мне нечего сказать им полезного, и избивали меня ещё больше. Что лишь делало меня сильнее. Адовцы не всегда улавливают причину и следствие.

Затем они начали игры разума. Они подбросили мне в еду что-то вроде адского экстази и прислали проклятую душу хорошенькой убийцы играть роль наложницы. Мы какое-то время поработали друг над другом, а когда мне стало хорошо, и я расслабился, начались вопросы. Я даже не понял, что меня допрашивают, так приятно было поговорить с другим человеком. Но я всё равно не мог ответить на их вопросы, потому что у меня не было ответов. Они пробовали молодых женщин и старых, мальчиков и намазанных маслом качков. Они так и не получили никаких ответов, и к тому времени моё тело привыкло к наркотикам. Но я мог притворяться. Когда последняя дьявольская куколка не получила никаких ответов, толпа разочарованных охранников ворвалась в мою камеру и устроили хоки-поки^[61] на моей голове. К тому моменту я уже несколько недель сидел в своём Фолсомском^[62] особняке. На вторую ночь я нашёл слабый болт в железной двери. Я выкрутил его ногтями и зубами и с тех пор заострял о каменные стены.