Книга Алоха из ада, страница 32 – Ричард Кэдри

Мы поднимаемся на лифте на этаж под Травеном и идём дальше по голой лестнице без ковра. Когда мы подходим, дверь квартиры Травена приоткрыта на несколько сантиметров. Не люблю неожиданно открытых дверей. Я стучу и толкаю её, держа другую руку под пальто на.460.

Травен сидит за столом и что-то строчит на жёлтой бумаге, которая выглядит достаточно старой, чтобы иметь сверху шапку испанской Инквизиции. Он перестаёт писать, поднимает голову и говорит, не оборачиваясь.

— А. Должно быть, ещё одни отвергнутые Богом. Пожалуйста, входите.

Травен встаёт из-за длинного стола, заваленного книгами. На самом деле, это один из тех складных столов для переговоров, которые можно встретить в общественных центрах. Не знаю, готовится ли он к работе или к распродаже церковной выпечки.

Когда мы входим, Травен протягивает руку. Он слегка улыбается, словно хочет быть дружелюбным, но у него уже давно не было причин для этого, и он пытается вспомнить, как заставить работать своё лицо.

— Я Лиам Травен. Рад с вами познакомиться. Джулия много мне рассказывала о вас. — Он поворачивается к Кэнди. — Ну, о двоих из вас.

Она снимает свои очки и лучезарно улыбается ему.

— Я Кэнди, телохранитель мистера Старка.

Травен ухмыляется ей. На этот раз у него получается лучше.

— Очень рад с вами познакомиться.

Он отходит в сторону, чтобы мы могли пройти дальше.

Квартирка маленькая, но опрятная, и светлее, чем я ожидал. Тот, кто нарезал это место, установил пару больших панорамных окон с видом на Калифорнийский университет. Повсюду книги, свитки, сложенные листки пергамента, мистические рукописные книги и рассыпающиеся справочники. Даже несколько псевдонаучных книг и учебников по физике, испещрённых маркерами и облепленных стикерами. Вдоль стен книжные полки из кирпичей и досок, и ещё больше книг на полу. Видок направляется прямо к ним и начинает разглядывать стопки.

— Я владел многими из них много лет назад. Не здесь. Мне пришлось бросить свою библиотеку, когда я покинул Францию. Я уже сотню лет не видел некоторые из этих текстов.

Он опускается на колено и поднимает с пола манускрипт в переплёте. Тот такой старый и потрёпанный, что кажется, будто кто-то сшил сушёные листья и нахлобучил на них обложку. Видок осторожно открывает её, листает несколько страниц и поворачивается к Травену.

— Это старинная гностическая «Пистис Софии»^[54]?

Травен кивает и подходит к Видоку.

— Вот она где. Я искал её. Спасибо. И да, это «Пистис».

— Я думал, в мире осталось только четыре-пять экземпляров её.

Травен осторожно берёт книгу и кладёт на высокую полку рядом с другими заплесневелыми названиями.

— Их больше, если знать, где искать.

— Возможно, теперь на одну меньше, когда ты не тянешь лямку на Папу. Держу пари, это не было прощальным подарком, — говорю я.

Травен смотрит на рукопись, а затем на меня.

— Мы совершаем опрометчивые поступки в поспешные моменты. Иногда позже сожалеем о них. Но не всегда.

— Господь помогает тем, кто помогает себе сам, — говорит Кэнди.

— Особенно тем, кого не ловят. Не волнуйтесь, Отец. У нас нет проблем с опрометчивостью. Первое, что я сделал, когда вернулся в этот мир, это отобрал у одного парня одежду и наличные. Он ударил первым, а я недавно очнулся на куче горящего мусора, так что решил, что Господь поймёт, если я помогу себе кое с чем насущным.