Книга Алоха из ада, страница 28 – Ричард Кэдри

Достаю чёрный клинок и вырезаю защитную руну в дереве на внутренней стороне дверной коробки.

Видок тянется к моей руке, словно хочет остановить меня, но он слишком медлителен.

— Зачем ты ещё больше разрушаешь их дом? Почему бы не повесить над дверью веточку ясеня?

— Почему бы не послать демонам розы, пока мы здесь? Ненавижу хиппи-худу.

Видок роется в своём пальто и находит в одном из пузырьков порошок ясеня. Протягивает руку и ставит его сверху на дверную коробку.

— Ладно, — говорю я К.У. и Джен, когда открываю дверь, — отсюда ничего не вырвется.

— Спасибо, — говорит Джен.

Комната в руинах. Она выглядит так, словно над ней поработала обкурившаяся крэка Линда Блэр^[51]. Одно окно заколочено. В стене отверстия, там, словно кто-то пробивался сквозь неё. Всё помещение гудит от остаточного тёмного худу, словно в стенах замурованы осы. Не думаю, что Сентенцы слышат его, но Кэнди, Видок и я слышим. Здесь потопталось что-то плохое, но я понятия не имею, что именно. Видок выдувает в воздух какой-то порошок и наблюдает, как тот оседает на полу и мебели. Он смотрит на меня и пожимает плечами. Кэнди стоит у шкафчика Хантера. Я смотрю на неё, и она в ответ качает головой.

Видок рыщет по комнате, пробуя разные порошки и зелья, пытаясь идентифицировать остатки магии. Кэнди роется в шкафчике и комоде Хантера.

— С чего всё началось? — спрашиваю я.

— Полагаю, всё началось с мигрени, — отвечает К.У. — У него болела голова, и он стал очень чувствителен к свету. Он говорил, что у него в голове прогрызают ходы муравьи. У меня тоже иногда бывает мигрень, так что я давал ему свой имитрекс^[52] и клал в тёмной комнате. Иногда это помогало, но иной раз становилось только хуже. Я слышал, как он разговаривает, и он утверждал, что это были голоса в его голове. Спустя неделю всё стало совсем плохо.

Джен подхватывает рассказ.

— Хантер перестал спать. Он говорил, что у него ужасные сны. За ним гнались какие-то твари. Не для того, чтобы навредить ему, а чтобы овладеть им. Он пил кофе и энергетические напитки, чтобы бодрствовать, но всё равно засыпал. На стенах есть отметины, где он царапал их ногтями. Его руки кровоточили. Всё снова было как с Томасом.

Постель Хантера представляет собой голый матрас. Сцена экзорцизма. Все четыре угла запятнаны кровью. Во время ритуала парень порезался наручниками. Весь матрас покрыт пятнами от всех видов жидкостей, которые может выделять человеческое тело. У изголовья кровати глубокие отметины от когтей, даже следы укусов.

— Он когда-нибудь принимал что-нибудь посильнее, чтобы не заснуть? Спиды? Я имею в виду амфетамины.

— Я знаю, что такое спиды. И нет, насколько мне известно, нет, — отвечает К.У.

Кэнди стоит в изножье кровати и глядит на выжженый символ на потолке, о котором говорила Джулия. Не могу вспомнить, но уверен, что видел его раньше. Я делаю фотографию на телефон.

Ни один из родителей не отошёл от двери. Джен прикрывает рукой рот, наблюдая, как мы обшариваем комнату её младшего сына.

— То, что вы мне рассказали, может быть чем угодно, от плохой партии кислоты до опухоли мозга. Когда вы начали думать, что здесь что-то сверхъестественное?

— Однажды я обнаружила, как он парит в воздухе, — говорит Джен.

Видок перестаёт разливать зелья:

— Джулия об этом не упоминала.