Книга Алоха из ада, страница 152 – Ричард Кэдри

— Может и могли, когда их было недостаточно в одном месте для приличного пикника, но эти парни практически заново собрали изначальные легионы восставшего ангела.

— И что? Они проиграли свою войну на Небесах, а теперь даже Люцифер пропал. Они слабы.

— Да, но есть ещё кое-что.

— Что именно?

— Есть сигаретка?

Он лезет в нагрудный карман и достаёт пачку обычных людских сигарет. Никогда не рассчитывай на то, что Кисси даст тебе именно то, чего ты действительно хочешь. Я прикуриваю сигарету зажигалкой Мейсона и глубоко втягиваю дым в лёгкие. Это лучше, чем ничего, и помогает замаскировать запах Йозефа.

— Ты упомянул, что есть ещё кое-то, — напоминает Йозеф.

— Ты смотрел когда-нибудь канал «Дискавери»? У них была передача, где колония маленьких крошечных красных муравьёв собрались вместе и убили взрослого волка. Понимаешь, куда я клоню?

— Нет.

— Только потому, что ты волк на вершине пищевой цепочки, это не значит, что ты пуленепробиваемый. Может ты со своими приятелями и в состоянии истребить адовцев, но они не сдадутся легко, и к тому времени, как закончите, вы будете слепыми и искалеченными. По мне, так это не звучит, как большая победа.

Йозеф делает глубокий вдох и поворачивает голову в сторону звуков с улицы.

— Сколько ещё нам нужно ждать?

— Всего несколько часов. Мне нужно подняться на этот холм, а затем добраться до генерала Семиазы. Он единственный парень, который может всё изменить.

— Он в Тартаре.

— Знаю.

— Полагаешь, что сможешь ему помочь? Как?

— Скажу им, что я разносчик пиццы. Они ничего не заподозрят.

— Не остри. Из Тартара никто никогда не возвращался.

— Может, они шли не в ту сторону.

— Выражение его лица меняется на неподдельный интерес.

— Ты знаешь тайный путь наружу?

Я затягиваюсь сигаретой. После «Проклятий» обычные человеческие сигареты — это как вдыхать пар от чашки травяного чая.

— Если тебя так заботит победа в этом деле, почему бы тебе не пойти и не заняться своей работой, и дать мне делать мою? Если я не вернусь в Пандемониум через, скажем, двенадцать часов, ты будешь знать, что я застрял в Тартаре и не вернусь. После этого ты можешь делать всё, что захочешь, но дай мне время сделать всё по-умному.

Он подходит ближе, снимает какую-то нитку у меня с плеча и отбрасывает в сторону.

— Это в последний раз. Начинается прилив, и ты не можешь сдержать море. Кроме того, ты не из тех людей, кому можно доверять.

— Да, но больше никто не хочет играть в наши кошки-мышки, так что нам друг от друга не деться.

Йозеф трогает пустой рукав моего пальто.

— Как ты собираешься провернуть всё это только с одной рукой?

— Справлюсь.

— Значит ты собираешься позволить своему эго всё разрушить.

— Это мой план. Мне и отдуваться.

— Нет, это не так.

Легко забыть, что Кисси — своего рода ангелы. Заводской брак, выброшенные-в-мусорный-контейнер-и-закопанные-на-свалке ангелы, но всё же несказанно могущественные создания. Когда Йозеф хватает меня, я ни черта не могу сделать, чтобы дать отпор. Я однорукий, потерявший равновесие, меня тошнит и кружится голова. Он бросает меня на колени, стягивает пальто и достаёт чёрный клинок. Я пытаюсь отступить, но он хватает меня за пустой левый рукав и тянет обратно, как рыбу на катушке. Он срезает прижжённую культю руки, снова открывая рану. Мои колени подгибаются. Я держусь за него здоровой рукой, пытаясь сомкнуть пальцы на горле или оттолкнуть его. Что-нибудь. Что угодно. Он отмахивается от меня и прижимает к стене. Он вырезает чёрным клинком на ладони моей правой руки “X” и прижимает мою окровавленную ладонь к культе руки.