Книга Дьявол сказал «бах», страница 102 – Ричард Кэдри

— Я не думал, что ты мне поверишь. Кто тебе сказал?

— Четверо парней, расстрелявшие «Бамбуковый дом кукол» и едва не убившие Карлоса.

— Чёрт. Это на грани невежливости.

— Скажи мне, что ты не знал, что какие-то стрелки разыскивают святошу Джеймса. Я узнаю, если ты лжёшь.

— Какого чёрта мне делать нечто подобное?

— Если бы я был мёртв, все деньги были бы твоими.

— Все деньги и так мои. Даже я не стал бы делать подобное дерьмо по отношению к тебе. Может, я и ублюдок, но не конченый мудак.

Касабяна сложнее читать, чем живых людей. Он не дышит и не обладает сердцебиением. Но органы чувств Люцифера уличили бы его во лжи.

— Я верю тебе. Всё бы сильно упростило, если бы ты пытался избавиться от меня.

— Я пытаюсь избавиться от тебя, не убивая. И спасибо за вотум доверия. Ты всего день как вернулся, а уже начинаешь с враждебности. Я начинаю скучать по тому мальчику из церковного хора.

Я ставлю спортивную сумку на пол.

— Слушай, я не считал, что это ты, но должен был спросить. У меня с собой есть кое-что, что может тебя заинтересовать. Предложение мира, потому что от постоянного оглядывания через плечо у меня начинаются спазмы.

— Какого рода предложение мира?

— Лучший обзор Ада.

— И зачем мне это?

— Потому что я бы платил тебе за информацию.

— Думаю, мы уже установили, что все деньги и так мои.

— И мы оба знаем, что я мог бы забрать их обратно, если бы действительно захотел, но я предпочёл бы отнимать деньги у некрутых людей.

— Вроде кого?

— Короля Каира, к примеру. Сегодня вечером мне пришлось отшлёпать его на глазах у публики.

Касабян качает головой. Нервно постукивает по столу когтем адской гончей.

— Я знал, что вы, психи, в итоге докатитесь до этого. Вам двоим надо снять номер и покувыркаться.

— Ты хочешь новую суперсилу или нет?

— Как это работает?

— Я не уверен на сто процентов, что это сработает. Но, предполагаю, раз ты уже можешь заглядывать в Ад, это будет похоже на форсирование «Камаро» с помощью системы впрыска закиси азота.

— Я должен что-нибудь делать?

— Просто сиди смирно.

— Если ты скажешь «доверься мне», я вылезу в окно.

— Тебе не нужно мне доверять. Нужно просто не шевелиться.

Он вздрагивает, когда я ставлю на стол банку с глазами, и бормочет «вот дерьмо», когда я достаю один. Он тянется к моей руке. Я извлекаю один его глаз, и он замирает. Вставляю гляделку. Когда я отпускаю его, он вопит, как ошпаренный банши.

— Что ты сделал со мной, грёбаный псих? Я, блядь, ослеп. Боже. Я дал тебе на секунду приблизиться ко мне, и это случилось. Блядь!

— Эй, не забывай, кто подарил тебе это тело.

— И не забывай, из-за кого оно мне понадобилось.

— Перестань ныть и скажи, что ты видишь.

— Ничего. Ты лишил меня глаза, больной уёбок.

— Просто подменил. Если это не сработает, ты сможешь получить его обратно. Расслабься и скажи, видишь ли что-нибудь?

Касабян неподвижно сидит в кресле с закрытыми глазами, крутя головой из стороны в сторону. Он обеими руками держится за сиденье. Его ноги нервно стучат. Затем перестают.

— О, чёрт.

— Что ты видишь?

— Всё подряд. Это как глаз пчелы. Словно миллион маленьких линз, и каждая видит что-то своё.

— Хорошо. Я повсюду оставил гляделки. Это означает, что ты можешь видеть сквозь кучу их. Попробуй приблизить изображение в одной из них и скажи, что видишь.