Книга Зона категории «90», страница 67 – Дмитрий Штиль

— И как отговорили? — я усмехнулся, закуривая.

— Фактами, — Серов тоже достал сигарету. — Разложил ему прогноз: как именно американские аналитики проглотят нашу дезу вместе с грунтом, и как Штаты свернут активность, уверовав в нашу отсталость. И вот тогда руководство резко сменило гнев на милость. Риск был запредельным, Виктор, но эффективность этого решения руководство оценило по высшему разряду. Твоя репутация в Комитете восстановлена полностью. Ты снова в обойме, причем на самом верху. Победителей не судят.

— Это общая победа, Юрий Петрович. Если бы ни один уральский мужик с тяжелым коленом, мы бы сейчас с тобой здесь не сидели.

Серов рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Да уж, Дима твой — кадр уникальный. Я, кстати, думал о нем, — подполковник перешел на покровительственно-начальственный тон. — Надо бы мужика поддержать. Поощрить по государственной линии. Давай устроим его на хороший завод здесь, в закрытом городе? Поставим мастером в цех, зарплату сделаем по первой сетке, квартиру вне очереди выбьем.

Я представил Диму, свободного, как таежный ветер, привыкшего бродить по Зоне с дозиметром и старой двустволкой, в цехах режимного завода, от звонка до звонка. И не выдержал — расхохотался в голос.

— Юрий Петрович, какой завод? Дима там со скуки удавится через месяц! Или начальнику цеха морду набьет.

— А что ему надо? — искренне удивился Серов.

— Ему бы элиту РУМО по яйцам бить, вот это его стихия! — отсмеявшись, сказал я. — Нет, завод — это не для него. Надо помочь мужику, конечно. Сделаем проще: выпишем ему от Комитета солидную закрытую премию. Толстый конверт с рублями. Пусть дом подлатает, «Ниву» себе новую возьмет. И оставим его в покое. Тайга — его дом, там он на своем месте.

— Добро, — согласно кивнул Серов. — Решим с конвертом. Мужик заслужил.

Мы помолчали, слушая, как за окном, в чистом и тихом Свердловске-46, шелестит ветер в кронах сосен. Город спал, укрытый кольцом охраны, но внутри него билось мощное, высокотехнологичное сердце.

— Громов закончил наладку, — тихо, словно боясь сглазить, произнес Серов, глядя на тлеющий огонек сигареты. — БН-800 близок к физическому пуску. Программное обеспечение переписано нашими математиками с нуля. В этот раз всё пройдет гладко, Виктор. Мы подарим стране будущее, которое у нас хотели украсть.

Я глубоко затянулся. Идеальная шпионская операция была завершена, смертельная угроза отведена от Урала.

Но сквозь эту приятную, расслабляющую истому пробивалось другое чувство. Светлое, щемящее волнение, заставляющее сердце биться чуть быстрее.

Где-то там, за несколько улиц отсюда, в своей квартире, сейчас спала Лена. Моя Лена. Женщина, ради которой я хотел выжить в этой борьбе. Завтра я надену парадный костюм, а она — белое платье. Завтра мы станем мужем и женой.

— Наливай, Юрий Петрович, — я пододвинул свою рюмку к бутылке и улыбнулся. — Давай, за завтрашний день.

Серов понимающе улыбнулся в ответ и взялся за бутылку. Шпионские игры, радиация, агенты и реакторы подождут. Наступало время жить.

Утро моего главного дня началось с запаха хорошего одеколона и свежесваренного кофе.

Я открыл глаза. За окном служебной квартиры серело типичное уральское утро восемьдесят третьего года. На спинке стула, аккуратно отутюженный, висел мой парадный темно-синий костюм, добытый по большому блату через закрытый распределитель. Рядом белела хрустящая, накрахмаленная рубашка и лежал строгий галстук.