Книга Зона категории «90», страница 22 – Дмитрий Штиль

Мы сошлись снова. Воздух в зале стал густым от нашего тяжелого дыхания. Спарринг перешел в фазу вязкой, изматывающей рубки. Романчук пытался навязать мне ударную дистанцию, работая сериями и постоянно меняя углы атаки. Я вязал ему руки, сбивал темп постоянными угрозами прохода в ноги и короткими тычками в нервные узлы на плечах.

Мы были равны. Его американская армейская агрессия разбивалась о мою вязкую, экономную советскую базу. Мы говорили на одном языке — языке рефлексов, тайминга и жесткой базы, и никто из нас не мог взять верх.

Кульминация наступила на пятнадцатой минуте.

Питер пробил ложный фронт-кик в живот, заставив меня опустить руки, и тут же выбросил мощный боковой в челюсть. Я успел нырнуть под бьющую руку, входя в плотный клинч. Мои руки сомкнулись у него на талии для амплитудного броска прогибом. Но Романчук мгновенно отреагировал: его правая рука мертвой хваткой легла мне на шею, готовясь провести удушающий «гильотину» в падении, а колено уперлось мне в живот, блокируя бросок.

Мы замерли. Сцепившись в жестком, напряженном узле. Мой бросок сломал бы ему ребра, но его захват пережал бы мне сонную артерию еще до того, как мы коснулись бы матов. Патовая ситуация. Ничья.

Мы стояли так несколько секунд, тяжело дыша, чувствуя, как под кожей бьется адреналин, а пот заливает глаза.

Питер первым расслабил хватку на моей шее. Я тут же убрал руки с его талии и отступил на шаг.

— Снято, — хрипло произнес я, опуская руки.

— Согласен, — Романчук выдохнул, упираясь руками в колени. На его губах снова появилась улыбка, но теперь в ней не было ни капли фальши или вежливой прохлады. Это была улыбка человека, который нашел достойного соперника и получил от этого искреннее удовольствие.

Мы сели прямо на ковер, привалившись спинами к холодной крашеной стене спортзала. Физическое напряжение спало, уступив место странному чувству товарищества, которое возникает только у тех, кто пролил пот на одном татами. Оперативная дуэль перешла на новый уровень. Американец понял, что перед ним профи, с которым нельзя играть по-детски, а я нащупал его границы.

— Отличная школа, Питер, — я стянул влажные бинты с кистей. — Давно не встречал такой плотной работы в клинче.

— У вас тоже, Виктор. Чертовски неудобный стиль. Словно пытаешься ударить воду, а она превращается в лед, — он покачал головой, разминая шею. — Вы здесь явно не лечебной физкультурой занимаетесь.

— Мы заботимся о здоровье нации, — в тон ему ответил я.

Мы помолчали, слушая гул люминесцентных ламп. Контакт был установлен, плацдарм подготовлен. Пора было делать следующий ход.

— Знаешь, Питер, после хорошей рубки в этих широтах принято снимать мышечное напряжение не только минералкой, — я посмотрел на него. — В субботу вечером я свободен. Предлагаю выпить. Посидим, поговорим без протоколов.

Романчук посмотрел на меня своим цепким, сканирующим взглядом. Он понимал, что приглашение выпить от сотрудника КГБ — это всегда продолжение оперативной игры. Но азарт игрока уже взял в нем верх над осторожностью.

— С удовольствием, Виктор, — кивнул он. — Послезавтра вечером.

Кабинет начальника отдела, Заварзина, дышал монументальной, тяжеловесной советской властью. Полковник сидел во главе стола. Совещание шло уже сорок минут. Докладывали руководители направлений, обеспечивающих операцию «Гости». Пока всё складывалось в идеальную, гладкую картинку, которую не стыдно было отправить наверх.