Книга Код «Бинома», страница 27 – Дмитрий Штиль

— Юрий Петрович, есть разговор, — я сел напротив, не дожидаясь приглашения.

Я положил на стол ладонь.

— Хочу провести повторную спецпроверку. Тотальную.

Серов поднял на меня тяжелый взгляд.

— Витя, ты перегреваешься. Коган чист, Берг чиста, Волков — анкета идеальная. Даже твоего еврея просветили до седьмого колена.

— Мы проверяли их как инженеров, — твердо сказал я. — А теперь они работают с американским ядром. С «черным ящиком».

Я наклонился ближе, понижая голос.

— Я хочу быть уверен, что никто из них не держит фигу в кармане. Погонял бы за ними «семерку». Поднять агентурные данные прошлых лет. И мне нужны архивы ПГУ. Если кто-то из них был за бугром — я хочу знать каждый их шаг там.

— Но только тихо. Если Мастрюков узнает, что мы его гениев пасем, вони будет до ЦК.

— Мастрюков не узнает.

Серов помолчал, крутя в руках карандаш. Потом вздохнул.

— Параноик ты, Ланцев. Но… береженого бог бережет. А небереженого конвой стережет.

Всю следующую ночь я провел в архиве. До самого рассвета я просеивал жизни своих подопечных через мелкое сито КГБ.

Коган — чист. Старый партиец, дача, внуки, рыбалка. Скучно.

Берг — чиста. Живет работой, в быту аскетична, связей порочащих нет.

Нудельман — за скобками. Его досье я знал наизусть.

И тут мне попалась папка Волкова.

Валерий Николаевич Волков. Ведущий архитектор. Надежда советской кибернетики.

С первого взгляда — идеальный советский ученый. Но я начал читать между строк оперативных сводок.

«1976 год. Стажировка во Франции, Гренобль. Симпозиум по вычислительной технике».

Я открыл отчет сопровождающего от КГБ (куратора группы).

«Тов. Волков проявлял повышенный интерес к западной культуре. Посещал магазины грампластинок, приобретал литературу на английском языке. В частных беседах высказывал восхищение уровнем бытового комфорта во Франции. Контактов с иностранными разведками не зафиксировано, однако склонен к обособлению от коллектива».

Сводка наружного наблюдения: «Объект регулярно посещает магазин „Березка“, отоваривает чеки Внешпосылторга (происхождение чеков — гонорары за статьи в западных научных журналах)».

А вот выдержка из свежей справки источника (агентурный псевдоним «Студент»): «В приватной беседе с гражданкой Н. объект допустил высказывание: „Здесь всё такое серое, Наташа. Ты не представляешь, как мне надоела эта советская убогость. Но скоро у меня будет шанс. Большой проект. Это мой билет в другую лигу“».

Я откинулся на спинку стула.

«Билет в другую лигу».

Что это? Мечта о Госпремии? Или мечта о смене гражданства?

Я вспомнил его поведение на инструктаже. Его снисходительную улыбку. Его бархатный голос: «Мы им не конкуренты… Они на другой планете».

Это не просто пижонство. Это позиция.

Он считает себя европейцем, который по ошибке родился в «совке».

— Значит, Волков, — прошептал я.

Интеллигент. Эстет. Западник.

Идеальный кандидат на роль предателя. Нудельман увидел в его графике амбиции. Я увидел в его досье мотив.

На следующий день я смотрел на Волкова другими глазами. В машзале стоял низкий, давящий гул остывающих вентиляторов охлаждения. Пахло озоном, горячей пылью и текстолитом. Сборы шли вязко. Коган методично укладывал в спецконтейнеры толстые колоды контрольных перфокарт, Жанна отсоединяла жгуты кабелей у раскрытых стоек.