Книга Код «Бинома», страница 22 – Дмитрий Штиль

За окном падал мокрый снег, заметая следы на площади Дзержинского. В кабинете пахло табаком, водкой и тем особым запахом мужского братства, который возникает только перед боем.

Серов спрятал звезды в карман пиджака, ближе к сердцу.

Утром я уже работал на своем объекте, не замечая легкого похмелья. Спецсектор ВЦ АН СССР напоминал аквариум. Одна стена машинного зала была полностью прозрачной — звуконепроницаемое стекло отделяло «мозговой центр» от коридора, где стояли мы с академиком Мастрюковым.

В зале стояла тишина, нарушаемая только гулом кондиционеров и дробным перестуком клавиш. Но для меня это была музыка. Симфония, в которой решалась судьба страны.

— Посмотрите на них, Виктор Сергеевич, — прошептал Мастрюков, прижимаясь лбом к стеклу. — Это же оркестр. И они играют музыку будущего.

Я смотрел.

За центральным терминалом, как за роялем, сидел Валерий Волков.

Он не сутулился, не ерзал. Его спина была прямой, а длинные пальцы летали над клавиатурой с грацией пианиста. Он не просто писал код — он дирижировал потоками данных.

На мониторах перед ним бежали каскады символов.

— Волков — гений архитектуры, — прокомментировал академик. — Он не переписывает американский код. Он вживляет его в нашу систему. Он нашел способ заставить их ядро SCADA работать с нашими дубовыми контроллерами. Эстет!

Я включил громкую связь, чтобы послушать, о чем они говорят внутри.

— … Грубо, Жанна, очень грубо, — донесся из динамиков бархатный голос Волкова. — Ты паяешь перемычку там, где нужно менять протокол. Это варварство.

— Варварство — это твои тайминги, Валера! — огрызнулась Жанна Берг. Дым от ее «Беломора» тянуло в вытяжку. — У нас датчики аналоговые, им плевать на твою эстетику. Им нужен сигнал!

— Коган! — Волков, не оборачиваясь, щелкнул пальцами. — Убери шумы в канале. Жанна опять «фонит».

Профессор Коган, обложенный справочниками, только кивнул и начал быстро вводить команды.

— Делаю буферную зону, — пробормотал он. — Валера, ты гонишь поток слишком быстро. Наши шины не выдержат.

— Выдержат. Я оптимизировал пакеты. Это же «Вестингауз», Боря! У них код дышит! Это не наши кирпичи, это песня!

Я нахмурился. Опять это восхищение.

— Волков все время так? — спросил я Мастрюкова.

— Что?

— Хвалит американцев?

— Ну… — академик замялся. — Он профессионал, Виктор Сергеевич. Он видит качество. Объективно говоря, этот софт — шедевр.

Я перевел взгляд в угол зала.

Там, отгородившись от всех баррикадой из перфокарт, сидел Нудельман.

Он ничего не делал. Просто смотрел в монитор, где в автоматическом режиме прокручивался исходный код американской программы.

В его позе была абсолютная, пугающая неподвижность. Глаза бегали по строчкам, считывая логику чужого разума.

— А этот? — кивнул я. — Дармоедствует?

— Что вы! — Мастрюков даже руками замахал. — Илья Исаакович — наш главный фильтр. Он ищет аномалии. Закладки. Логические бомбы.

— И как?

— Чисто. — Академик улыбнулся. — Он не нашел ни одного вредоносного алгоритма. Это «чистый» дистрибутив, Виктор Сергеевич. Мы украли стерильный продукт!

В этот момент Нудельман в зале поднял руку.

Волков тут же замер.

— Тише! — скомандовал он. — Илья, что там?

Нудельман медленно повернул голову к Волкову.

— Здесь, — он ткнул пальцем в экран. — Библиотека Predict_V2.