Книга Частный детектив второго ранга. Книга 3, страница 38 – Алекс Ключевской

Итак, что мы имеем? Судя по всему, яд управляющему подлил кто-то из находящихся в поместье людей. Семью хозяина я не исключил полностью, но всё же передвинул на самую последнюю строчку в списке подозреваемых. Они могли это сделать просто из любви к искусству, потому что потеря грамотного управляющего не доставила барону ничего, кроме головной боли. Это я знаю по себе, мне-то как раз этого самого грамотного управляющего просто чудовищно не хватает. Так что остаются слуги.

А вот здесь уже возможны варианты. Это может быть какая-то личная месть, ну не знаю: обиженная горничная, к примеру. Голубев мог руки распустить, или же, напротив, проигнорировать откровенные заигрывания. А может быть муж или ухажёр той же горничной. Может быть даже дворецкий, которому управляющий премию вовремя не выписал. Интересно, я когда-нибудь скажу сокровенную фразу: «Это сделал дворецкий»?

Как следует обдумав последнюю мысль, я хмыкнул и просто для удовлетворения подобной потребности вывел дворецкого из категории слуг в отдельную строчку.

Никто попасть в поместье незамеченным не мог. Только не для того, чтобы подлить яд и так же незаметно исчезнуть. Так что, с большей долей вероятности, убийцей был кто-то из служащих. И мотив мог быть самый разнообразный. Вплоть до того, что Анфиса действительно так сильно разозлилась на мужа, что решила решить эту проблему весьма радикальным способом, наняв кого-то из прислуги в качестве исполнителя. Мне нужно увидеть завещание Голубева, чтобы куда-то передвинуть вдову с первой строчки подозреваемых, где я её пока что всё-таки оставил.

Свиридов вчера сумел выяснить, что Голубев в последнее время занимался исключительно рутиной. Единственным, выбивающимся из привычного расписания, была поездка, запланированная как раз на день его гибели. Семён Алексеевич хотел съездить в деревню под названием Лилейник. В этой деревне местные жители занимались заготовлением какой-то странной и редкой травы, растущей исключительно на берегах озера, раскинувшегося неподалёку. Трава была редкой, а использовалась алхимиками очень активно. В Дубровской губернии она росла только в трёх местах, одним из которых был как раз «Лилейник», принадлежащий Князевым.

Проблема, которую хотел решить Голубев, или хотя бы попытаться её решить, заключалась в жалобах заготовщиков на озёрную нечисть, совсем уж распоясавшуюся. Уже троих из местных утопили эти твари, совсем всякий страх потерявшие. Это я узнал из рабочей тетради Голубева. Больше ничего существенного из его записей вытащить у меня не получилось.

Утром, когда я запихивал Савелия в экипаж, чтобы он поехал домой вместе с Ириной и Свиридовым, то поймал себя на мысли, что в поместье придётся вернуться. Во-первых, посетить этот Лилейник и выяснить всё на месте, потому что использованный яд не давал игнорировать какие-то конфликты с озёрными девами. А во-вторых, мне хотелось ещё раз осмотреться, но уже без такого отвлекающего фактора, как Ирина Князева. Но ехать туда нужно было, владея большей информацией, чем у меня сейчас была накоплена.

— Андрей Михайлович, — я резко захлопнул блокнот и поднял глаза на вышедшего из лаборатории Паульса. — Вот, я оформил свою экспертизу по всем правилам, с вас сорок три рубля шестнадцать копеек.