Книга Граф Рысев 5, страница 101 – Алекс Ключевской

— Придумаешь что-нибудь. И, кстати, не ты ли говорил, что можешь девятью способами убить человека этой самой пилкой? — улыбаясь, спросила Маша.

— Так, то человека, — протянул я. — Человека вообще легко можно убить. Это же не та бронебойная тварь, на шкуре которой не осталось даже следа от твоих пуль.

— Я зря стреляла, да? — она внимательно осмотрела шрамы и принялась помогать надевать рубаху.

— Нет, конечно. Ты здорово его отвлекла. Без тебя я не смог бы подобраться так близко. — Я неловко двинул рукой. — Ай, больно! Нет, я всё-таки пойду смотреть, как Лебедев будет глумиться над трупом, — прошипел я.

— Аристарх Григорьевич прав, ты ужасный пациент, — тихонько рассмеялась Маша и легко поцеловала меня.

— По-моему, они уже много раз пожалели, что из комы меня вытащили. — Я прижался лбом к её плечу. — Ничего, завтра я избавлю их от своего присутствия.

— Не хочу тебя расстраивать, но обоим целителям сейчас не до тебя, — Маша снова меня поцеловала и села в кресло.

— И это угнетает. — Пожаловался я ей.

— Что тебя угнетает? — В палату зашёл Мамбов. В руках у него были очень знакомые коробки. — Держи. Подкрепись. Видят боги сил тебе много нужно.

— А откуда у тебя это? — Я открыл коробку с пиццей.

— Я так понял, хозяин отеля принял твоё невнятное мычание за согласие сотрудничества, и сам написал письмо Михалычу. Он справедливо рассудил, что тебе некогда, ты, видимо, по бабам шляешься, или где ещё художники вдохновение ищут? Кстати, Машенька, мои комплименты. Этот хозяин, который сейчас является партнёром твоего муженька, не узнал тебя, когда ты сопровождала его в заведение Леднёва. Он только закатывал глаза и говорил, что, похоже, Евгению Фёдоровичу повезло, и он сумел найти свою музу.

— И ведь не поспоришь, — сказал я, доедая очередной кусок. После кашек, которыми меня здесь кормили, пицца показалась необычайно вкусной. И настроение начало улучшаться. Всё-таки скверный характер очень сильно зависит от еды. Во всяком случае у меня. Когда мы с Фырой столько времени одними белками питались, характер у меня тоже стал далеко не сахарным. — Маша действительно моя муза. Как вспомню тот тюрбан, который она мне на голове намотала вместо скромной повязки, так рука сразу к карандашу тянется. — Ай, что ты дерёшься? — Вспыхнувшая Маша легонько стукнула меня подушкой.

— Хватит рассказывать всем эту историю, — прошептала она.

— Маш, ты ведь знаешь, что это не так, — отодвинув пустую коробку, я поймал её ручку. — Я начал тебя рисовать, как только увидел. Мы даже незнакомы были. А потом продолжил рисовать, хоть мне память отшибло. — Я поднёс её руку к губам, а она слабо улыбнулась.

— Вы меня, конечно, извините, но на вас противно смотреть, — заявил Мамбов, прикрывая глаза рукой.

Я внимательно посмотрел на него. Он был осунувшийся и слегка опухший. Волосы, всегда тщательно уложенные, были растрёпаны, а рубашка, похоже, несвежая. Олег никогда себе такого не позволял.

— У тебя что-то случилось? — спросил я у друга. Мамбов встрепенулся и посмотрел на меня.

— Нет, просто устал, — и он протёр лицо руками.

— Ты выглядишь не очень. — Я продолжал хмуро его разглядывать. — С твоим резервом всё в порядке? Его нормально восстановили?

— Да, всё хорошо. Тебе гораздо хуже досталось. — Мамбов встал со стула, на который упал. — У меня всего два вопроса. Когда тебя выпускают отсюда, и когда мы уже сможем уехать из этой дыры?