Книга Граф Рысев 4, страница 85 – Алекс Ключевской

И вот оно, свершалось! Их объявили мужем и женой и Лизонька Пескарёва стала Лизонькой Чижиковой. Теперь надо выбираться отсюда.

К бывшему капищу, или остаткам храма, я так и не разобрался, пока ползал здесь, приводя место для церемонии в порядок, пригнали все машины, которые вообще были в городе. Их было немного, и, чтобы перевозить всех гостей, нужно было три смены. Я подошёл к жене, обнял её и поцеловал в висок.

— Поедем с последней партией? Доведу уже свою роль добровольного охранника до конца, и поедем на празднование. На своём-то мне кусок в горло не лез, так хоть здесь оторвусь. — В ответ на мою прочувственную речь, Маша тихонько засмеялась.

— А кто грозился подложить свинью Чижикову, чтобы ему тоже пришлось побегать, разыскивая хулигана? — поддразнила она меня.

— Милая, если бы я провернул такой же трюк, какой учудил Марк на нашей свадьбе, то прятаться мне пришлось бы не от него, а от тебя. Хотя… Подружка невесты очень даже хорошенькая. Ты мне разрешаешь немного позабавиться? — Маша сузила глаза, посмотрев на меня прокурорским взглядом. — Вот видишь, придётся становиться паинькой.

Расстояние до форта в общем, и до дома Пескарёвых в частности, было небольшим. Поэтому очень скоро Кузя приехал за очередной партией гостей. Сначала-то он увёз жениха с невестой и родителей. Постепенно толпа вокруг нас редела, и вскоре мы остались с Машей одни.

Как только последний гость загрузился в машину, появились егеря, которых оставил Игнат. Они шли пешком, чётко контролируя окружающее пространство. Самого Игната, Фыру, раненного егеря и ещё нескольких бойцов успел увезти Кузя, пока шла церемония. Если кто и заметил его метания, то ничего не сказал. От форта показалась машина, и уже успевший вернуться Кузя, забрал оставшихся егерей. Вот теперь точно всё, можно прыгать в машину жены и ехать уже отдыхать и веселиться.

Всё-таки быть просто гостем — это далеко не то же самое, что сидеть на лобном месте в качестве главного украшения стола.

Можно расслабиться и искренне наслаждаться праздником. Только почему-то расслабиться не получалось. Сказывалось напряжение последних дней. Да ещё и теща Марка сидела с недовольным видом, и критиковала вполголоса всё, на что падал её взгляд.

Покачав головой, я вытащил блокнот и карандаш. Надо что-нибудь или кого-нибудь нарисовать. Меня это всегда успокаивало и настраивало на нужный лад. Взгляд блуждал по залу в поисках достойного объекта. Вот только почему-то я всё чаще и чаще останавливал его именно на госпоже Пескарёвой. Сколько ей лет? Наверное, ещё нет сорока. Красивая женщина, обладающая скверным характером. Наверное, когда она была чуть-чуть помоложе, то мужчины пачками падали у её ног. Но ведь и сейчас она вполне может покорять. Тогда почему…

Пока я так рассуждал, мои руки сами собой начали рисовать линии портрета. Опустив взгляд, усмехнулся. Надо же, вот так нежданно-негаданно я выбрал себе объект для рисунка. Хмыкнув ещё раз, принялся рисовать уже почти осознанно. Почти, потому что сам не заметил, как пустил в карандаш крохи своего дара. Всё-таки связь через пенктакли слишком сильно меня опустошает.

Когда портрет был уже почти готов, на меня начали коситься, да и сама Пескарёва обратила внимание на то, что я почти ничего не ем, и пристально её разглядываю, периодически опуская взгляд. Постепенно все разговоры за столами стихли.