Книга Путь к власти. Том 1, страница 36 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

И тут на меня чуть ступор не напал. Моё неоднократно проверенное и ни разу не подводившее заклятье внезапно дало сбой. Точнее, это был не сбой, а… Даже не знаю, как передать мои ощущения, когда я увидел, что оно послушно выкосило, обратив в прах весь вражеский центр, а вот ближе к левому флангу, где столпились, судя по всему, маги клана и офицеры, заклятье начало разрушаться.

— Ладно, допустим, — прошипел я, отзывая дар смерти и тут же атакуя огненным смерчем, который рассыпался, немного не долетев до спокойно стоявшего прямо напротив меня офицера, который презрительно рассмеялся и выхватил меч.

— Костя! — я скосил глаза и увидел, что на том фланге, где оказались Ушаков, Устинов и Зелон шла конкретная рубка. Егор отвлёкся всего на мгновение и бросил мне клинок, который я ухватил за рукоять и сразу же развернул в сторону летящего в меня лезвия.

Звон столкнувшейся стали резанул слух. Как неаккуратно, нельзя такого допускать, иначе я поврежу меч и чем буду отбиваться, ногами? В левую руку привычно скользнул кинжал, который я использовал в качестве даги. В отличие от магии, старая добрая сталь работала отлично, вспарывая тела врагов с кажущейся лёгкостью.

Как давно я не чувствовал такого упоения боем. Когда за спиной и впереди меня нет никого из близких, кому я могу навредить своими действиями. Друзья сбоку, прикрывают меня с того направления, а их плотно опекает темный единорог, словно слетевший с картин, изображающих жуткие картины Бездны. И я могу раствориться в битве, почувствовать её ритм, брызги крови врагов, попадающих на лицо, на губы…

Выпад, разворот, поймать чужое лезвие на кинжал, отвести в сторону, приблизиться на шаг и лезвие меча входил в шею. Противников слишком много, и я не могу позволить себе оставлять подранков, которые вполне способны ударить в спину, как только я от них отвернусь. Враги сильны, но у меня гораздо больший опыт именно таких сражений. В моём родном мире не было огнестрельного оружия, и меч порой был тем единственным, на что я мог рассчитывать.

Удар, поворот, ай, как нехорошо — я слегка промахнулся и меч не вошёл в сердце, а скользнул по ребру. Так не пойдёт, нужно добить этого недобитка. Снова разворот, из-за потерянных секунд необходимо ускориться. Мои движения уже даже мне самому начали напоминать замысловатые па в этом стремительном и прекрасном танце смерти. Наверное, я впал в некий транс, потому что прорубался сквозь врагов, не чувствуя ни боли, а меня несколько раз уже задели, ни усталости.

Вокруг меня всё завалено трупами, а я пробился к тому самому офицеру, который смеялся надо мной. Что, падаль, уже не смешно? Ты никто, всего лишь корм для темного единорога, который добивает остатки твоего дебильного клана, который под твоим руководством решился на эту авантюру и проиграл.

Он с перекошенным лицом выхватил пистолет, и тут же взвыл, хватаясь за обрубок руки, из которой фонтаном била кровь. Отрубленная кисть, с зажатым в ней пистолетом, упала на землю. От удара палец на спусковом крючке дернулся и раздался выстрел. Я сумел уклониться от пули, но сам выстрел словно привел меня в чувство. Разом навалилась усталость, и боль в небольших, но многочисленных ранах. Обрушилась какофония звуков. Крики, стоны, ржание Зелона. Отборные маты — это матерился Устинов. А вот и голос Егора.