Книга Стать прочнее, страница 30 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Не знаю. Дома его точно нет. Да и дома нет, он, похоже, его продал.

— Как ты вышел на него? — Марго всё ещё пыталась успокоиться.

— Он пытается учиться самостоятельно. На кладбищах. Пока на кладбищах. Но может переключиться на живых. В стране сейчас только пять некромантов. Все они наперечёт и ни один не стал бы развлекаться подобным образом, так что, тут выбор подозреваемых не слишком велик.

— За что его папашу поперли из реестра?

— Мошенничество. Он любил играть, и у него плохо получалось рулить довольно прибыльным предприятием, которое ему досталось, когда он принял клан. Ершову повезло, он не на кого-то вроде Ушаковых нарвался. Иначе проблемы бы не было, сама понимаешь. А теперь проблема есть, и я прошу тебя её решить. Привлекай Костю, имперская канцелярия всё оплатит. Его надо остановить, Марго.

— Я знаю, — огрызнулась бывшая Ведьма. — Славик, можешь своему начальству передать, что некроманта я им на потеху не отдам. Сама обучать буду, если придется. Лейманова не может вечно сидеть возле Зелона. И я сейчас тоже, по крайней мере в ближайший год. А этот неудачник вполне подойдёт. Так что убивать я его точно не буду. Это понятно?

— Предельно. — Кивнул Изразцов, словно она его может видеть.

— Я перезвоню, чтобы уточнить детали после похорон. Заодно с Костей поговорю, — и Марго отключилась. Изразцов же покачал головой.

— Надеюсь, вы его успеете остановить. Потому что свихнувшийся некромант — это всегда очень и очень плохо.

День похорон выдался дождливый и унылый. Свинцовые тучи закрывали небо сплошным ковром и висели так низко, что порой казалось, что они касаются склоненных голов скорбящих. Кто-то сказал бы, что осень, чего вы хотите, а кто-то мог увидеть во всём этом некий символизм: скорбь природы, разделяющей горе тяжёлой утраты.

Я же видел только серое небо, с которого лилась вода, делающее мерзкую погоду просто отвратительной. Было мокро и промогзло. Даже учитывая наличие дара воды, я совершенно не радовался этому дождю, который совершенно не бодрил меня и не придавал сил, а вгонял в хоть и обоснованную, но от этого не становящуюся желанной, депрессию. Тем более, что я в рядах ближайших родственников выносил гроб к месту последнего упокоения и вымок до нитки. Егор и Макс с Деньчиком выглядели не лучше. И выражения их лиц были похожие на моё: скорбно-раздраженное. Всем нам хотелось только одного, чтобы всё это побыстрее закончилось.

Из-за дождя прощание быстро закончилось, гроб закрыли, и Егор как глава клана запечатал могильный камень в семейной гробнице. Потом был поминальный обед, на котором было сказано много хороших слов. Скорбящих было столько, что Устинов, который взвалил на себя охрану, только за голову хватался. К счастью, ещё с времён моей свадьбы все было согласовано с императорской службой безопасности, потому что Михаил сдержал слово и посетил похороны. Император несколько долгих минут стоял возле гроба, потом сказал несколько очень хороших слов. Его печаль была искренней, и Михаила вполне можно было понять, всё-таки с Андреем Никитичем ушла целая эпоха, и никто не в силах теперь предсказать, куда повернет жизнь оставшихся топтать эту землю.

Обед накрыли в ротонде, на этот раз погруженной в траур. Оказавшись среди жующих гостей, Ушаковы поели нормально, наверное, впервые за эти три дня.