Книга Стать жестче, страница 23 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Я не сказал бы, что что-то случилось, но твой прадед внезапно вспомнил о моём существовании. Он, видите ли, не может до тебя дозвониться, а ему очень нужно, чтобы ты к нему приехал.

— Когда? — И что от меня нужно Ушаковым? Может пленники не пошли на контакт? Или срочно обруч понадобился?

— Как можно скорее, — рявкнул дед. — И, кстати, почему до тебя никто не мог дозвониться?

— Тихон какой-то полог прямо в лаборатории повесил.

— Понятно, — дед замолчал, а потом добавил. — Я одного не пойму, ещё совсем недавно Ушаков делал вид, что меня не существует, даже в Совете сводил все контакты до пределов обычной вежливости, а тут... В общем, я тебе просьбу всесильного Андрея Никитича передал, на этом моя миссия выполнена. — И дед отключился.

М-да, поспать мне сегодня точно не дадут. Надо поехать, узнать, что там у Ушаковых стряслось, да про Егора уточнить.

Забрав у Тихона обруч, я направился к прадеду. Дежуривший в холле охранник указал мне путь до кабинета, но провожать не стал. То ли не получил подобного приказа, то ли просто не захотел ради меня куда-то переться.

— Я уже почти за своего здесь прохожу, — сдал я охранника прадеду, когда вошел в кабинет.

— Ты и есть свой. Ты мой правнук, плоть от плоти, как говорится. К тому же они все прекрасно знают, что это именно ты и Люся спасли Егора. Мальчик собрал очень хорошую команду. На самом деле он принял это хозяйство в ужасном состоянии. Конечно, ещё не всё доведено до совершенства, но уже совсем не то, что было еще год назад. И бойцы по-настоящему ценят своего командира. И, разумеется, благодарны человеку, который им этого командира сохранил. — Андрей Никитич внимательно меня осматривал. Он всегда так делал, словно пытаясь что-то разглядеть, то, чего не заметил при нашей первой встречи.

— Вот обруч, вы из-за него хотели меня видеть? — я положил обруч на стол, и Ушаков с любопытством посмотрел на лежащий перед ним артефакт.

— Нет, но я рад, что ты выполнил обещание, — он отодвинул обруч в сторону и положил на стол мой обрез. А также мешок с патронами. — Ты забыл его на заводе. Парни вычистили его, заменили пружину, кое-где даже лак подновили.

— Я вижу, — на самом деле я совсем про него забыл. Вот ведь. Иногда память Зелона меня сильно подводит. Он не знал огнестрельного оружия, и поэтому я до сих пор больше забочусь о сохранности колюще-режущих игрушек, чем о стволе. — Вы меня позвали, чтобы отдать его? — Странно, он вполне мог кого-нибудь сгонять, чтобы отдать обрез, зачем он меня-то выдернул?

— Я так понимаю, именно из него Великий князь получил внезапный сердечный приступ? Или, от чего он там скончался? — Ушаков продолжал внимательно на мня смотреть. Мне уже не по себе от его взгляда стало.

— Да, это именно тот самый обрез, — ответил я, надо сказать, довольно осторожно.

— Храни его. Когда-нибудь его ценность сложно будет оценить деньгами, особенно для ценителей. — И Андрей Никитич скупо улыбнулся.

— Я могу узнать, где Егор? Его можно навестить?

— Егора пришлось перевезти в Центральную больницу, — Ушаков поморщился. — Котов лучший хирург, но этот упрямый баран всегда берёт пациентов только у себя в «родном» отделении. Объясняет это тем, что может творить чудеса только в своей операционной, своими инструментами и со своей медсестрой.