Книга Стать жестче, страница 113 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

И вот я, нагрузившись бумагами, сразу завалился на кровать, чтобы далеко не ходить, когда начну отрубаться, приступил к их изучению, но тут мня прервал Назар Борисович, пригласив пройти в кабинет, где меня ждут Андрей Никитич и Виталий Павлович.

— Ну что, ружьё вернули в целости и сохранности? — спросил я, останавливаясь перед кабинетом. Чего мне стоило уговорить его отдать лапулю на время Стоянову, лучше вообще никогда не вспоминать.

— Да, Константин Витальевич, ружье вернули в прекрасном состоянии.

— Я же говорил, что его хорошо отреставрируют, — я мысленно поблагодарил богов. — Да, Назар Борисович, у меня к тебе личная просьба. Сразу после свадьбы мы с Анной переедем в наш новый дом, и нам понадобится дворецкий.

— Хм, мне, конечно, очень лестно, но я, разумеется, не оставлю Виталия Павловича и Марию Витальевну, — медленно ответил Назар Борисович.

— Да это понятно. Я и не прошу оставить деда с матерью, да и понимаю, что это из серии невозможного. Я прошу подыскать мне приличного дворецкого.

— Я подумаю, Константин Витальевич, вполне может быть, что у меня есть кое-кто на примете. — И Назар Борисович открыл передо мной дверь в кабинет.

Тресь! Я сумел перехватить газету, летевшую мне прямо в лицо.

— Немедленно объясни, что это такое? — Андрей Никитич оперся руками на стол и подался вперед, сверкая своими блеклыми выгоревшими глазами.

— Газета, — я открыл первую страницу и тут же увидел несколько фотографий Егора, подобранных просто филигранно, на протяжении всей статьи. А фотограф хорош. Очень хорош. Так точно уловить проступившее облегчение на лице Ушакова в тот момент, когда он прижимает к себе Люську и рыдающего Славку. Это талант. — Полагаю, что вы из-за этой статьи переполошились?

— Представь себе, да. Как так получилось, что внутреннее дело клана, закрытая информация, оказалась достоянием общественности? — на этот раз на меня начал орать мой дед.

— Хм, наверное, эта информация стала достоянием общественности, потому что я о ней рассказал своему журналисту. Точнее, показал. Иначе, откуда взялись снимки, как по-вашему?

— Костя, не ерничай. Ты хоть понимаешь, что это неприемлемо! Это нарушает все давно устоявшиеся традиции, подрывает то, что составляет саму суть кланов.

— Вы не понимаете, — я покачал головой. — Вынырните хоть на мгновение из своего болота, которое вы называете устоем кланов и взгляните на ситуацию с другой стороны...

— Ты сделаешь опровержение. Егор не имеет права быть сейчас слабым, или казаться им. Его просто...

— Хватит! — я швырнул газету на стол прямо возле рук прадеда. — Я не буду делать никакого опровержения. Может быть вы оба не в курсе, но Егору уже чуть ли не в лицо говорят, что это именно он подстроил пожар, чтобы избавиться от тех, кто стоял между ним и местом наследника. И что вы, Андрей Никитич, в этом поддержали своего любимца.

— То, что говорил Рогов не значит...

— Значит. Ещё как значит. И, если вы прочтёте эту статью без эмоций, из-за того, что информация о закрытых клановых структурах вырвалась наружу, то вы поймёте, зачем я это сделал. Здесь Егор не слабый, отнюдь. Он здесь показан очень сильным мужчиной, который только что выдержал чудовищный по своей нагрузке бой. А ведь он тогда ещё не восстановился до конца. Мужчиной у которого убили самым подлым образом половину семьи. И как он должен был на это реагировать? Он же человек, в конце концов, а не машина. Зато сейчас любому, кто заикнётся о том, что это Егор убрал полклана, найдется с десяток желающих набить лицо.