Книга Остаться сильным, страница 36 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

Уже развернувшись, чтобы начать поиски с библиотеки, я услышал звук шагов и холл вбежала, запыхавшись, молоденькая горничная, кажется, Ксения.

— Константин Витальевич, вас отпустили, это такое счастье, — и девчонка упала мне на грудь и зарыдала.

— Ну-ну, всё хорошо. Как вам удалось спастись? — я немного отстранил её от себя, глядя на опухшее от частых слёз глаза.

— Назар Борисович, как только всё началось, за какие-то две минуты собрал нас всех и запер в подвале. А потом выпустил и сказал, что это вы нас всех спасли, но вас всё равно арестовали. А потом стало плохо Виталию Павловичу, и его вместе с Назаром Борисовичем куда-то увезли, и они всё ещё не вернулись, — девчонка всхлипнула, а я из её бессвязной речи понял лишь то, что она понятия не имеет, что произошло на самом деле. Но вот тот факт, что удалось сохранить прислугу, не мог меня не радовать.

— Ксюша, всё будет хорошо. Передай остальным, что Назар Борисович и Виталий Павлович в больнице и скоро вернутся. Я это точно знаю, — она вздохнула, и кивнула. — А теперь ответь мне на очень важный вопрос, где моя мать и где Громов?

— Егор Васильевич сейчас занимается охраной дома. Всё полностью меняют. Эти же… они всё раскурочили и всех охранников убили, — Ксения снова всхлипнула. — Он связался с кем-то из армейских друзей и теперь они как-то по-другому всё налаживают, не так, как было раньше, — я кивнул, ничего не понятно, но потом у самого Егора узнаю.

— Он дома? — я перебил девчонку, иначе вообще никуда не смогу отсюда уйти.

— Нет, куда-то уехал, — ну, хвала богам об одном выяснили.

— А моя мать? — я старался быть терпеливым. Девчонка итак еле держится, сомневаюсь, что, если прикрикну, то толку больше будет.

— Мария Витальевна в желтой гостиной. Она сильно пострадала, и Мария Витальевна думает, как лучше всё исправить.

— Очень хорошо, спасибо, милая, дальше я сам, — и, отпустив девчонку, которую держал за плечи, я буквально взлетел на второй этаж.

Мать стояла посреди комнаты из которой вынесли всю мебель и осматривалась по сторонам. На звук открывшейся двери она обернулась, несколько секунд просто смотрела на меня, а потом быстро подошла и порывисто обняла.

— Костя, ты дома, — она уткнулась мне в шею, и я почувствовал на обнаженной коже теплую слезу.

— Дома, не плачь, всё будет хорошо, — я осторожно её обнял и поцеловал в макушку. — Меня там Ушаков с Вольфом ждут, чтобы отмечать удачное завершение этого дела поехать.

— Да-да, поезжай. Только постарайся снова в газеты не попасть, ладно? И переоденься.

— Угу, — я ещё раз её обнял, а когда отстранился, то увидел, что она улыбается сквозь слёзы. Махнув мне рукой, мать промокнула глаза платком и повернулась ко мне спиной, вновь погрузившись в созерцание комнаты, наверное, представляя, как и что здесь будет располагаться.

Моя комната не пострадала. Сюда просто не успели добраться. Так что всё здесь оставалось таким же, каким было, когда я выбегал отсюда.

— А вот прибраться могли бы, — я покачал головой. — Паразит тоже пострадал и вряд ли ему было дело в первые дни до горничных.

Быстро переодевшись, я нашел в столе свою банковскую карту, и пошел к машине. На обратной дороге я никого не встретил. Дом как будто вымер. Но ничего, Назар Борисович вернётся, сразу же всю тоску выбьет, будут как тараканы шуршать по углам, несуществующую пыль с картин вытирать, а то так и помереть можно, не дозвавшись на помощь.