Книга Стать сильнее, страница 28 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Где это некромантка хренова? — прорычал я, осматривая зал в поисках Ирины. Я все ещё чувствовал себя протрезвевшим и злым, а в голове засела занозой мысль, что сейчас я утащу её в номер и устрою настоящее веселье.

Ирина нашлась под столом. Куда она юркнула, чтобы спастись от летящих во все стороны закусок, да так и уснула там.

Вытащив совершенно несопротивляющееся тело из-под стола, я впервые за этот вечер осознал, что ничего мне сегодня не обломится. Перекинув Ирину через плечо, я довольно ровно вышел из зала и вынес её на улицу, где сгрузил в машину под укоризненными взглядами водителя. Ну а я-то здесь причем? Я тоже думал, что буду её развращать, а не спаивать.

Постояв посреди пустого холла, покачиваясь с пяток на носки, я целенаправленно повернул в сторону ресторана.

Зал уже привели в порядок, а закуски заменили. Какие молодцы, надо им премию на Новый год выписать. Схватив первый попавшийся бокал, я вылил его содержимое в глотку.

— Ну, и как тебе мое вино, дружище? — я вперил мутный взгляд в покачивающегося Нобиломо. Похоже, он уже забыл про Ирину, но я-то даже в таком состоянии помнил, как он к ней яйца подкатывал.

— Ничего, — я кивнул. Вино было действительно прекрасное. — Но наше лучше.

— Ваше? — он нахмурился, пытаясь вспомнить, что он знает про вино Кернов.

— Ну да. Армен, иди сюда, — я махнул рукой. — Скажи, что наше вино самое лучшее!

— Наше вино даже сравнивать нельзя ни с чем. Это амброзия, настоящая пища богов! Самые прекрасные девушки снимают грозди с лозы, помогая себе таким пением, что птицы замолкают! — и Армен поднял вверх указательный палец.

— Вот! Я подтверждаю, что птицы замертво просто падают, когда девы петь начинают, — и я ополовинил следующий бокал.

— Быть не может, чтобы никому неизвестное вино было лучше моего, — насупился итальянец.

— Что? Да я поспорить готов, вон на виноградник, где птицы, того... Армен, подтверди. — Управляющий тоже конкретно так запивший стресс, соображал ещё хуже меня.

— Я сейчас принесу вино, и пускай собравшиеся устроят непредвзятый суд, — возвестил он.

— Да если ваше вино победит, я вам виноградник, что на Сицилии отпишу! Именно там вот это вино делают, — и Нобиломо, показал на мой бокал. Я пожал плечами. У меня не было виноградника вообще нигде, да я и не собирался ничего ставить на кон. А уж что он там себе навоображал, это его личные трудности.

Армен же в это время притащил несколько печально знакомых бутылок, и начался суд, к которому с небывалым энтузиазмом за каким-то хером я тоже присоединился. Не помню через сколько бутылок единогласно победил Армен. Причем сам Нобиломо проголосовал за него. Хотя лично я уже плохо соображал, какое именно вино пью. Оно всё мне казалось одинаковым.

— Армен, — еле ворочая языком проговорил я. — Проследи, чтобы господин председатель все отписал, а потом отошли моим юристам. — После этого я опустился на пол, сунул под голову свернутую куртку и, накрывшись Ириным пальто, которого хватило только плечи прикрыть, я захрапел.

Проснулся я от того, что меня пытались поднять, а в мозг пробивался злой голос Иры.

— Да помогите мне, в конце концов. Эту пьяную свинью надо в самолет ещё засунуть! И почему никто не догадался его в номер поднять? Он что так и спал на полу? — я несколько раз проваливался в сон, из которого вынырнул только, когда самолет начал набирать высоту. И вот тут-то почувствовал, насколько ужасным может быть похмелье.