Книга Наследнички 5, страница 18 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— И получается, что даже бабушка с дедом Виталием знали и любили именно тебя, — добавил я.

— И вам всё равно? — отец слабо улыбнулся.

— По крови мы Орловы и Керны, — вставил Ромка.

— И Стояновы, ты забыл про Стояновых, — мрачно напомнил я ему.

— Вот про кого мне хотелось бы забыть, так это про Стояновых, — Ромка закатил глаза. — У нас чудовищная наследственность, и ты здесь вообще ни при чём.

— Рома, меня называли Тёмным Властелином. Я творил жуткие вещи, по-настоящему жуткие, — отец, похоже, решил исповедаться до конца.

— Папа, тебе подчинились семейные дары, тебя признал Кодекс, а на мой зов отзываются орлы. К тебе пришёл чеширский кот. Какие ещё доказательства тебе нужны, чтобы понять, ты — Орлов! А в голове у всех свои тараканы. — Я махнул рукой.

— Андрей, ты не понимаешь, — он покачал головой. У меня сложилось впечатление, что отец хочет убедить нас в том, что он когда-то был чудовищем, и, возможно, им остался. Но ему не повезло. Мы с Ромкой, ко всему прочему, ещё и относительно умными родились, и умели думать и принимать решения самостоятельно, не оглядываясь на чужое мнение. — Важны не только действия, но и мотивация, а также желание. Так вот, я осознанно шёл на страшную жестокость. В какой-то момент я хотел причинять боль, а потом мне стало всё равно, и это было по-настоящему страшно…

— А, по-моему, это ты не понимаешь, — Ромка встал, подошёл к столу и порылся в документах, которые мы получили от Александра Стоянова сегодня с курьером. Там кроме документации на уже отправленного в Содружество оружия, была предварительная спецификация чего-то, носившего рабочее название «Вихрь гнева». — На, полюбуйся. И скажи, мы должны больше опасаться наследственности, доставшейся нам от воина и властелина, пусть и отличающегося определённой продуманной жестокостью, или от человека, способного придумать оружие, творящее такое?

Отец долго смотрел на него, потом взял документы и начал читать. По мере того как он читал, его глаза расширялись всё больше и больше. Наконец, он осторожно положил бумаги на стол.

— Он не собирается его делать? — спросил он, глядя при этом на меня.

— Понятия не имею, — я развёл руками. — По телефону дед сказал, что оно ему пришло в голову от радости, ведь контракт здесь в Содружестве так хорошо и быстро был заключён. Он даже не ожидал, что всё так удачно сложится, и обрадовался. А теперь ответь, ты от радости великой тоже мог придумать хрень, способную стереть с лица земли огромный город, размером со столицу, уничтожив абсолютно всё живое? При этом умирать это живое будет далеко не безболезненно и достаточно долго, чтобы эту боль прочувствовать до конца.

— Я вот только одного не понимаю, зачем ему понадобилось воду преобразовывать в кислоту, когда уже всё будет закончено? — Ромка озадаченно потёр подбородок.

— О, я тебе сейчас объясню, — я встал и остановился напротив брата. — Догадался, знаешь ли, задать ему этот вопрос, когда он звонил насчёт этих бумаг. Если пойдёт внезапно дождик, во время применения этого… этого… в общем, этого, то преобразование необходимо, чтобы вода не смогла уменьшить действие яда нарывного действия, распылённого во вторую стадию раскрытия боевой части.

— Пока я жив, Стоянов не сделает эту дрянь, — наконец, отец отошёл от прочитанного и внимательно на нас посмотрел. Видимо, ищет в нас свою покойную жену, чтобы понять, насколько сильно мы всё-таки похожи на прекрасную Анну, а значит, и на её ненормального отца.