Книга Наследнички 4, страница 67 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Что, думаешь, меня это проймёт? У меня месяцами никого не было. Мы в клубы ходили, чтобы повеселиться, а не доступный секс получить. Нас до полусмерти гоняли, что вот такие мысли думать и рационально действовать не мешали. Тем более что я скоро женюсь. Я не наследник, мне можно и здесь нечто такое отчудить. Пошумят и простят, — продолжал бормотать Ромка, делая очередной шаг. — Это Андрей может не дожить до появления первенца, если сотворит подобное. Но его-то ты не тронула. Он-то тебе точно не по зубам, тварь.

— Стой, Рома, стой, — и всё же мне было идти гораздо легче, чем Ромке, но воздух всё равно на пути следствия превращался в плотное желе, через которое я пробивался с большим трудом. — Мы потом эту дрянь закопаем. Когда с монастырём разберёмся, придём и закопаем. А чтобы ты дел не наворотил, купим оптом замечательные журнальчики и запрём тебя с ними в отеле. — Эти два метра казались мне какими-то бесконечными. Даже показалось, что мы бредём в этой странной защитной капсуле, защищающей саркофаг, уже несколько часов.

Я догнал брата в тот момент, когда Ромка достиг своей цели и замахнулся кувалдой.

— Нет, Рома, нельзя! — в этот раз он меня услышал, но погасить инерцию тяжеленной кувалды, возникшую при замахе, уже не смог.

Удар пришёлся прямо в центр груди изображённой на крышке саркофага женщины. От кувалды во всей стороны рвануло серое марево. Ромка что, напитал свой «аргумент» силой смерти? Экспериментатор хренов!

Изображение женщины, а потом и сам саркофаг начали быстро покрываться множественными трещинами. И спустя полминуты этот вычурный гроб разорвало на множество мелких частей, словно он был сделан из стекла, а не из более прочного материала. Нас накрыл водопад осколков, от которых мы успели закрыть только лицо, чтобы не повредить глаза. И в следующую секунду то, что осталось от саркофага, тряхнуло так, что ударная волна выбросила нас с Ромкой прямо в ту сторону, где находилась стена, являющаяся общей с одной из стен древнего монастыря с запертой в нём неизвестной древней ловушкой.

Приложило нас знатно. Я, кажется, даже на мгновение отключился. Но когда очухался, то сел и принялся осматриваться. В это время Ромка открыл глаза и простонал:

— Андрюха, скажи, а как давно мы не валялись на пляже где-нибудь на Гавайях? Когда мы ездили за границу, чтобы просто отдохнуть в стране, где нас почти сто процентов никто не узнает, и это даст нам определённые преимущества?

— Никогда.

— Да, это давненько было. Кстати, где мы? Куда нас выкинуло?

— Ну, как тебе сказать… — Всё же я был контужен меньше брата, потому что стоял дальше от проклятого саркофага. Вокруг стояла просто непроницаемая темнота. Я не мог даже сориентироваться, куда нам двигаться, чтобы выбраться отсюда. Но темнота была вызвана поднявшейся пылью, и когда она улеглась, то мы смогли разглядеть, что находимся в том самом печально знакомом коридоре монастыря, ведущим к кельям монахинь.

— О нет, только не снова, — Ромка попытался встать, но тут же снова рухнул на землю, не сдержав крик. — Андрей, я, кажется, руку сломал.

— Ты бы знал, как мне хочется сломать тебе шею, — я поднялся на ноги, подошёл к брату и, обхватив его за талию, помог встать.

Осмотревшись, увидел выломанный проём в стене и пошёл к нему, таща Ромку на себе. Выбравшись в усыпальницу, я подошёл к постаменту, на котором стоял саркофаг, и внимательно его осмотрел. Основание никак не пострадало от нового Ромкиного метода разбирательства с нежитью. Или же здесь всё-таки было что-то другое?