Книга 13-й демон Асмодея. Том 4, страница 9 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

В общем, случилось следующее.

Четыре месяца назад Корсаков Михаил Васильевич поехал в Губернскую клинику, чтобы сделать плановую и довольно банальную операцию по удалению катаракты на правом глазу. Как раз в это самое время какой-то альтернативно одарённый организм разбудил на Мёртвой пустоши древний вирус. Мало того что разбудил, так ещё и притащил его в Тверь.

К счастью, этого кретина удалось перехватить и изолировать, но на территории клиники всё-таки разразилась эпидемия. Клиника была закрыта на карантин. Вирус вызывал очень тяжёлую пневмонию, которую не все подхватившие эту дрянь пациенты пережили. Реанимации были переполнены, а сотрудники с ног валились, потому что сменить их было некому.

Корсакову не повезло. На пятые сутки пребывания в карантине он загремел в реанимацию. Болел тяжело, почти четыре дня находился в сопоре на аппарате искусственной вентиляции лёгких. Естественно, ему поставили катетер, чтобы лучше контролировать работу почек. Он выкарабкался. Когда болезнь отступила, Михаила Васильевича перевели для окончательного выздоровления в глазное отделение, из которого он в реанимацию и попал.

И всё бы ничего, но злополучный катетер в реанимации забыли вытащить. Корсаков был послушным пациентом и редко задавал вопросы врачам и медсёстрам. Он посчитал, что так оно и должно быть, и дисциплинированно выливал мочу из мочеприёмника, никого не ставя в известность.

В глазном отделении, где его успели прооперировать до разразившейся трагедии, следили за прооперированным хрусталиком в глазу. Никто ему штаны не снимал и не смотрел на пах. Офтальмологам это было не нужно. Так же, как и задёрганный терапевт, прибегавший раз в день, чтобы удостовериться, что он ещё жив, не опускал взгляд ниже грудной клетки.

Корсакова выписали домой через полтора месяца после того, как он приехал на банальную, казалось бы, операцию. И приехал он домой с этим проклятым катетером в уретре!

Я боюсь представить, что у него там сейчас творилось. Нет, не так. Я даже представлять себе этого не собираюсь. Мне хватило увидеть гной, кровь и что-то мерзопакостное в моче в мочеприёмнике, чтобы снова испытать фантомные боли.

— Подождите меня здесь, — встав со стула, я направился к выходу из кабинета. — Мне нужно позвонить и проконсультироваться с коллегой.

Оксана осталась развлекать Корсакова. Смотрела она на него при этом настолько сочувственно… Ладно, пусть хоть чаем напоит, пока меня нет. Тем более Михаил Васильевич действительно был на сегодняшний день последним пациентом.

Телефон заведующего урологического отделения долго не отвечал. Наконец, когда я набрал номер в третий раз, терпеливо вслушиваясь в длинные гудки, трубку взяли.

— Гаврилов! — рявкнул главный уролог губернии. — Слушаю!

— Аркадий Павлович, Давыдов беспокоит, — представился я.

В трубке воцарилась тишина, а затем Гаврилов очень осторожно произнёс:

— Ну вот вы и до меня добрались, Денис Викторович? Даже странно, что мы раньше не познакомились.

— Раньше повода не было, — я тяжело вздохнул и принялся рассказывать печальную историю Корсакова. Когда я закончил, Гаврилов выдохнул.

— Денис Викторович, зачем ты мне такие ужасы с утра пораньше рассказываешь?

— Мне бы пациента вам отправить, Аркадий Павлович, — ответил я, представляя выражение его лица. — Тем более что это вы виноваты в его плачевном положении.