Книга Тревожный путь, страница 84 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Я волнуюсь, — прошептала она.

— Не волнуйся, — я ободряюще улыбнулся. — Но почему всё-таки они? — я отвернулся от неё и кивнул на плакат, где взгляды Кинга и Леди не предвещали нам обоим ничего хорошего.

— Потому что у меня не было времени, чтобы как следует подготовиться, — прошипела Лена. — Хорошо, хоть ты мне дал задание подготовить этот благотворительный вечер не за час до начала. К тому же, ты мне поверишь, если я скажу, что они действительно выглядят самыми обездоленными и несчастными среди всех животных приюта? Ты же ни разу не был там?

— Нет, что мне там делать? — я пожал плечами, отходя от неё и беря в руки лежавшую на столике брошюру.

— Там просто запредельный комфорт для пребывания животных. Четыре огромных здания: отдельно для собак, для кошек, для грызунов. У них трёхразовое питание, лежанки с подогревом и есть даже какой-то реабилитолог, чтобы социализировать животное после мучений и скитаний. Мне кажется, Рома немного перебарщивает с этим. Может, ты как-нибудь на него повлияешь? — осторожно поинтересовалась она, подходя ко мне.

— Зачем? — я удивлённо посмотрел на Лену, разворачивая буклет.

— Потому что животных нельзя так баловать! У них сразу вырастает корона, и её очень сложно будет потом снять. Посмотри на Леди, жрущую только омаров, и на Кинга, вкушающего свой корм исключительно из фарфоровых тарелочек. Это неправильно! — она повысила голос, но я повернул к ней картинку, где была изображена искалеченная лошадь.

— Лена, это что, Ирэн? — серьёзно спросил я у неё, не понимая, как мы будем объясняться перед Ромкой, если он это увидит. С центрального разворота буклета на меня смотрела какая-то неухоженная лошадь, грязная, со спутанной гривой и глубокими царапинами на боку и задней ноге.

— Да, это Ирэн, — ответила она резко, выхватывая у меня из рук буклет, где под фото была расписана судьба несчастной лошадки, которую едва удалось спасти из рук живодеров и пристроить на эти конюшни, потому что других хороших условий больше нигде в столице не было. — Нет, мы не специально её искалечили. Это Ромашка.

— Какая Ромашка? — я непонимающе уставился на Лену.

— Лошадь Ванды. Я же говорила тебе, что они Матиса поделить не могут, а он выделывается и сам не может определиться. В общем, там всё сложно, — она махнула рукой.

— Две лошади не поделили жеребца. Романтика есть даже у животных, — потёр я глаза, поворачиваясь к залу лицом.

Как бы я ни стремился абстрагироваться от операции, но сразу же нашёл взглядом нашу еврейку из спецслужб и Морозову, готовящуюся проводить аукцион и сверяющуюся с какими-то списками. А вот Нильсон я пока найти не мог. К тому же, я практически не помню, как она выглядит.

Свет в зале приглушили, а на центральную трибуну наоборот направили прожектор. Все гости в зале сразу же замолчали и повернулись в сторону этой небольшой сцены, куда вышла Литвинова.

— Прошу минуту внимания, Дмитрий Александрович Наумов, — громко сообщила она, и её голос эхом отразился от стен. Я выдохнул, нацепил на лицо фирменную улыбку, взял за руку опешившую Лену и направился к трибуне, под непрекращающиеся вспышки камер.

— Дамы и господа, — громко поприветствовал я собравшихся, практически не видя того, что происходило в самом зале. — Благодарю каждого из вас, кто решил присоединиться к нам в этот знаменательный день. Открытие элитных конюшен и ипподрома — грандиозное по своему масштабу событие. До меня ещё никто не рискнул провернуть что-то подобное, и я надеюсь, что вы станете неотъемлемой частью этой страницы в истории нашей столицы. Это место, где традиции встречаются с современностью, где азарт граничит с элегантностью и красотой, а спорт неразделим с самым настоящим искусством. Первые скачки уже прошли, но это была небольшая разминка перед мировыми забегами. Надеюсь, что уже очень скоро наши скачки станут такими же престижными, как кубок Джонсона.