Книга Тревожный путь, страница 70 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Что вы так на меня смотрите? — наконец ответила она на невысказанный вопрос. — Его картина шла в паре с той, что я позаимствовала у Клещёва. Теперь у моей наставницы есть полный набор, а я получила прощение и благословение. Не такая уж это и большая плата. К тому же официально о краже он не заявлял.

— И у них получилось разрешить свой спор под вашим пристальным наблюдением? — впервые подал голос Эдуард, как обычно вставший за моей спиной. Эту привычку ничто не сможет изменить, она вбита в него так глубоко, что он сам, похоже, не осознаёт её. Защита императора пусть даже ценой собственной жизни — это было первое, чему учили всех членов Семьи, как только отнимали от материнской груди.

— Разумеется, нет. Мы в корне пресекли все их попытки, чем вызвали недовольство Агнешки. Кажется, она была огорчена, что с нами знакома, заявив, что если бы не этот малоприятный для неё факт, у нас не получилось бы её вычислить, — проговорил Андрей, а мы все посмотрели на отворившуюся дверь, в которую вошёл Шехтер, неся в руках две довольно больших коробки. — Но картина всё же досталась Томашу, — добавил Бобров, глядя на то, как Залман сгружает ящики на стол.

— Вы позволили ему её выкрасть? — уточнил я, уже мало понимая, что на самом деле происходило во фландрийском посольстве. Общая сюрреалистическая картина уже складывалась в голове, но мне никак не удавалось сложить все детали воедино. Слишком много случайностей, начиная от появления Георгия Гаранина и заканчивая сбежавшим крабом, чтобы начать верить в совпадения.

— Скажем так, для бабушки Ванды у него получилось одурачить нас и украсть картину. Во всяком случае, он её снял со стены, активировав сигнальные чары. Но кто мы такие, чтобы не исполнить небольшой каприз покупателя? — улыбнулся Ваня. — Я лично помогал её снимать, там очень массивная рама, одному тащить неудобно.

— Новак купил картину, чтобы всем рассказать, как он её украл? — я недоверчиво покосился на полковника.

— Это наш с ним маленький секрет. Я обещал ему, что Агнешка этого не узнает, — подтвердил Рокотов и всё же не удержался и рассмеялся.

— Дима, — я посмотрел на красную Ванду, всё ещё прикладывающую побелевшие пальцы к щекам. — Мне сейчас писать заявление об уходе или дождаться утра, чтобы Леонтьева была на месте? — еле слышно спросила она. — Какой позор.

— А ты здесь при чём? — я потёр виски, выпрямляясь в кресле. — Тем более что никакого правонарушения, угрожающего безопасности страны, твои близкие родственники не совершили. Мы проведём с ними воспитательную беседу, и, надеюсь, поставим точку в их конфликте.

— Это ни к чему не приведёт, — пробормотала Ванда, закрыв глаза.

— Скорее всего, но галочку мы поставим, и это главное. А теперь к важному, — я встал и потянулся к первой запечатанной коробке, глядя при этом на Залмана. — Ты долго добирался.

— Ждал, пока всё проверят, промаркируют и упакуют. Подписал кучу бумаг, а потом пришлось дожидаться, пока пробка на выезде из посольства рассосётся, чтобы беспрепятственно проехать в защищенном грузовике к заказчику, — ответил Шехтер, вставая рядом с Эдом. — Я внимательно следил за каждым действием сотрудников аукциона, но ничего, что могло бы вызвать подозрения, обнаружено не было. Собственно, путь в СБ занял всего несколько минут и прошёл без происшествий.