Книга Тревожный путь, страница 127 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

Надо собраться и доделать дело до конца, потому что это всего лишь часть долгого пути.

Наверное, хорошо, что я всё ещё лежал на полу, потому что подниматься было выше моих сил. Встав на колени, я непослушными пальцами вытащил из ножен кинжал и принялся прямо на полу чертить пентаграмму. Мне было немного не по себе. Я впервые готовился ступить за Грань ради другого человека. Надеюсь, он был искренен в своих словах и нежелании умирать, потому что я понятия не имею, что ему говорить, чтобы убедить вернуться обратно.

Когда пентаграмма была готова, я вполз в центр, начиная читать заклинание, слова которого сами всплывали в моей голове, вновь разрезая ладонь. Когда первые капли упали на линии, пентаграмма начала светиться. Теперь главное — не останавливаться, главное — не сбиться. Постепенно, с каждой каплей моей крови, линии начинали светиться всё сильнее и ярче. Вспышка ослепительного света, и я очутился за Гранью.

Я стоял на берегу реки. Туман скрывал большую часть водной глади. Вокруг было темно и очень тихо. Из-за дымки я еле смог различить человека, ради которого я оказался здесь. Роман сидел прямо на земле и кидал в воду мелкие камни.

— Стикс? Серьёзно? — нарушил я священную тишину.

— Ты долго, — он бросил на меня взгляд и продолжил своё увлекательное занятие. Я через силу улыбнулся и, подойдя к нему, сел рядом.

— Не просто было справиться с подарком твоего пакостного отца, — я смотрел вдаль, увидев приближающуюся лодку и услышав плеск воды. — Харон?

— У каждого свои боги, — Ромка пожал плечами, теребя в руках пару монет. Я невольно присмотрелся и увидел в его руках древние монеты Империи.

— Семейная традиция?

— Личные предубеждения, — он не смотрел на меня, продолжая перебирать в руках монеты. — Когда люди умирают, они что-то видят?

— А ты что-то увидел? — вопросом на вопрос ответил я.

— Нет, и это очень странно. Я ожидал многого, но здесь лишь пустота, — он поднял голову и смотрел на медленно приближающуюся лодку.

— Ты обратно собираешься? Я, между прочим, жизнью рискую, вытаскивая тебя отсюда, — он резко повернулся, обеспокоенно глядя мне в глаза.

— Что?

— А что не так? Ты даже представить не можешь, во что превратилась палата, куда тебя определили, когда я собирал тебя по частям как конструктор. А самое главное, я даже не могу представить, что со мной сделает Ахметова, когда увидит вместо своего лазарета оплавленные руины, — хохотнул я, рассматривая вытянувшееся лицо Романа. Я поднялся на ноги и протянул ему руку. — Ну, ты идёшь? Тебе ещё с Вандой объясняться. Думаю, пентаграмму не стану убирать, мало ли.

— Умеешь ты утешить, — буркнул Ромка. — Я думал, ты не придёшь.

— Я же обещал, что не оставлю тебя, — я вздрогнул, когда к берегу причалила лодка и перевозчик с закрытым балахоном лицом замер в ожидании. — Чего встал, греби отсюда, видишь, ошибочка вышла, — махнул я рукой, выпуская тонкую нить силы, не зная, что ещё следует говорить в подобной ситуации. Харона долго уговаривать не пришлось. Он довольно бойко развернул свою лодку и начал уплывать от берега гораздо быстрее, чем плыл сюда. А ещё до меня донёсся шёпот: похоже, перевозчик материл меня на все лады за то, что я вмешался в его работу. — Давай руку, долго я ещё над тобой стоять буду?